Разговоры за обедом.
 
- … но если его залить кипятком, он станет густо-синим – вот это-то многих отпугивает…
- Это уже не байховый чай, а бабайковый – страшновато такое пить!
- «Зане́ пепел, яко хлеб ядя́х и питие мое с Бабаем ратворя́х»…
- У нас Мартын тоже бабайковый кот: ночью свернётся на коврике – чёрная мохнатая тучка, бархатная мина – кажется, мирно дремлет, но есть в нём что-то угрожающее.
- Сторожевые коты! Грозный кот Мартын – пушистая мина!
- А ведь это очень по-латински: minax значит «грозный»…
- Мартын Грозный – царская кровь!
- Может и царская, но ведь породу мы так и не определили.
- Норвежский лесной?
- Да, лесное в нём что-то есть, скорее даже дремучее, полесское…
- Не дремучее, а партизанское – типичный белорусский партизанский кот – такой и поезд под откос пустит, если Родина скажет…
- Но ведь норвежский тоже лесной…
- Ничего в Мартыне нет ни латинского, ни норвежского – наш это кот, православный!
- И аппетит у него тоже родной и грозный.
- А по громкости породу тоже определяют? Он ведь, если в настроении, тарахтит, как трактор!
- Особенно после сметаны…
- Точно! Генератор на сметане!
Схимник: - Это не норвежский лесной. Это минский тракторный!