Ненавижу Горбачёва и Ельцина! Этих торжественников худшего! Гореть им в аду веки вечные!

Столько народу угробили! На моих глазах обанкротилась вдруг крупнейшая на Сахалине рыбобаза, и половина посёлка остались без работы. И последние лошади с фермы при рыбобазе остались вдруг ненужными. Даже на колбасу не взяли за старостью. Так и бродили неприкаянными по колхозу, пока кто-то не пристрелил их…

На моих глазах огромный хлебозавод, построенный обеспечивать хлебом весь район, стал вдруг нерентабельным, и теперь в нём ночной бар. Теперь здание рентабельно.

На моих глазах достойные лучшего люди умирали как подзаборные собаки. Учителя и инженеры уходили работать горничными к американским господам, захватившим нашу нефть, и на рынки — торговать лифчиками!

На моих глазах сколько были забиты до смерти за ничего, за банку тушёнки и пятьсот рублей в кармане!

Нас насильно пытались превратить в животных, гоняя по центральному и районному тв порно и дешёвые боевики! Помню, как более сильные дети сбивались в стаи и отрабатывали удары и пинки на более слабых. И так гордились этим, будто подвиг совершили. Тьфу!

На моих глазах горели тонны книг на свалках! Стали популярны дешёвые любовные романы, завалившие наши полки. У меня до сих пор аллергия на них. Тошнит просто от всей этой дешёвой беллетристики!

На моих глазах втаптывали в грязь Ветеранов ВОВ! Втаптывали и убивали! Выкидывали на улицу!
Кричали с издевкой: — Что ты тут медальками своими трясёшь?

Мои родители умерли, не справившись с управлением лодки под названием многодетная семья… А они совсем не дураки были, но не сдюжили и я не имею права осуждать родителей. Что смогли и успели дать — дали.

Помню, как мы с братом ходили на свалку и собирали там вялую картошку и брюкву, чтобы выжить.

Помню, как стыдно было идти туда. Я была подростком, который хотел красиво одеваться, а не то что выжить.

И помню своё удивление, когда встретила среди чадящих гор мусора много знакомых лиц. Много-много. И все хотели выжить. Просто выжить, а не то что одеваться.

Помню, как смеялась, когда дядю избили на свалке за сбор литровых банок другие сборщики. Мне казалось это забавным: быть избитым за какие-то банки. А сейчас не смешно, сейчас грустно.
Неужели всё правда так и было? Или я чего-то не знаю?

Хорошо, это всё осталось позади. Не знаю, насколько далеко. Враги никак не отступятся от мысли загнать нас обратно на свалки — собирать увядшую картошку и брюкву, биться за банку тушёнки и читать дешёвую литературу.

Это так страшно. И это не должно повториться. Во имя будущего наших детей не должно повториться никогда.

И я задаю себе вопрос: делаю ли я что-нибудь, чтобы это не повторилось? Мои стихи — о любви к Родине. Мои слова все принадлежат моей стране. Да, мне не удалось получить образование, но всё, что накопила достойного, всё останется на моей земле. Моим детям, моему народу, моей Родине. Надеюсь, это достойный вклад. Иначе зачем я живу?