Я прокомментировал именно то, что написано. «Желая сохранять контроль над своим детищем» – это совсем не то, что «желая сохранять контроль над своим, как он, возможно, считал, детищем».

Ну и мне не кажется, что Кулешов реально считал что-то такое и был заинтересован именно в благополучии института. «Считал», а правильней сказать, публично заявлял по этому поводу Кулешов также и то, что при Соболевском институт сгнил и обратно обратился в пепел, и что, мол, любые изменения лучше, чем то состояние, в котором институт был до прихода Фёдорова, см. его интервью в T-invariant.

По-моему, это вовсе не «субъективная характеристика», а такая, довольно циничная тактика борьбы любой ценой. Подтверждается это тем, что аргументы А.П. основаны на заведомой неправде (например, касающейся публикационной активности института – что было продемонстрировано данными, приведёнными непосредственно под этим интервью). Субъективная оценка может быть основана на неверном представлении, но не лжи.

Сделав ключевой шаг в разрушении института, Кулешов не только не попытался исправить ситуацию, но даже не дал публичной оценки происходящего. Или он «считает», что сейчас ситуация в ИППИ не столь плоха, как при Соболевском, когда необходимо было публично заявить, как всё плохо? Теперь А.П. хочет просто «ничего об этом больше не слышать» и «максимально дистанцироваться» – разве сам этот факт не исчерпывающе говорит о его реальном отношении к институту?

Замечу на всякий случай, что у меня к А.П. нет совершенно никаких претензий личного характера. Я вообще видел его единственный раз в жизни, когда устраивался на работу в ИППИ в 2014 г., он тогда вежливо и даже заинтересовано принял меня, пораспрашивал, чем я занимаюсь, у меня от этого разговора осталось нормальное впечатление. Так что у меня нет какого-то предвзятого отношения. Просто, как справедливо заметил Цитович, А.П. захотел получить славу Герострата и получил её. Что ж, это его дело.