@Satoshylas_bot
🇲🇩🇬🇷:Алисик, спасибо тебе за добрые слова. Как раз я вспомнила, что нужно третью часть выложить
Руки, которые не успели. Третья часть
Акиласа выписали через неделю.
Влад стоял у входа в больницу, наблюдая, как мама Акиласа — невысокая женщина с седыми прядями и уставшими глазами — помогает сыну спуститься по ступенькам. Акилас выглядел лучше: цвет лица вернулся, повязку сняли, но в его взгляде всё ещё была та самая потерянность. Он смотрел на мир так, будто видел его впервые. Почему-то, его память ухудшилась сильнее, чем ожидалось.
— Влад, — мама Акиласа заметила его первой и улыбнулась — тепло, благодарно. Она уже знала, кто он. Знакомые медсёстры рассказали ей о «том молдавском парне, который приходил каждый день». — Ты здесь. Хорошо. Может быть, ты поможешь нам добраться до дома?
Влад шагнул вперёд и молча взял сумку Акиласа. Тот поднял на него глаза — и в них на секунду мелькнуло что-то похожее на облегчение.
— Ты опять пришёл, — сказал Акилас, и голос его дрогнул.
— Обещал, — коротко ответил Влад и улыбнулся.
Они ехали в такси молча. Мама Акиласа сидела на переднем сиденье и то и дело вытирала слёзы, украдкой поглядывая на сына. Акилас смотрел в окно, на проплывающие улицы, и его губы чуть шевелились, будто он пытался вспомнить названия, лица, дома.
— Я должен был помнить всё это, — вдруг сказал он тихо. — Я вырос здесь. Я знаю каждую улицу. Но сейчас… — Он провёл рукой по стеклу. — Всё как в тумане.
Влад молчал. Он не знал, что сказать. Иногда тишина была лучше любых слов.
---
Дом.
Квартира оказалась маленькой, но уютной. Старый деревянный стол, вышитые салфетки, горшки с базиликом на подоконнике. И повсюду — фотографии Акиласа: маленького, в школьной форме, с гитарой, на первом концерте.
И ни одной — с Евровидения. Мама убрала их, чтобы не напоминать сыну о том, что он потерял.
— Садись, — пригласила мама, указывая на стул. — Я сделаю чай.
Влад сел, чувствуя себя лишним. Акилас опустился напротив и уставился в столешницу.
— Мама, — сказал он, не поднимая глаз, — ты показывала мне фотографии с того конкурса?
Мама замерла у плиты. Её плечи напряглись.
— Нет, — ответила она тихо. — Я думала… тебе будет больно.
— Покажи.
Голос Акиласа звучал твёрже, чем Влад когда-либо слышал. Мама обернулась, посмотрела на сына, потом на Влада. Тот едва заметно кивнул.
Она вышла в другую комнату и вернулась с небольшим альбомом. Положила его на стол перед Акиласом.
— Здесь всё, — сказала она, и голос её дрогнул. — Фотографии с конкурса. С бэкстейджа. Твои выступления.
Акилас медленно открыл альбом. Влад видел, как его пальцы дрожат.
Первое фото: Акилас на сцене, в том самом тигровом костюме, с микрофоном в руке. Он улыбается, глаза горят.
Акилас смотрел и не узнавал себя.
— Это я? — спросил он шёпотом.
— Ты, — ответила мама, и слёзы потекли по её щекам. — Ты был так счастлив, Акил. Ты пел, и весь зал аплодировал. Ты занял десятое место и плакал от радости.
Акилас перелистнул страницу. На следующем фото он стоял в коридоре, обнимая кого-то. Следующее — он смеётся с другими участниками. Ещё одно — он держит в руках оранжевое сердце.
Влад замер. Это была та самая цепь, которую Акилас снял и больше не носил.
— Я не помню, — сказал Акилас, и голос его сорвался. — Я смотрю на эти фотографии, и это как чужой фильм. Этот человек — не я. Я не знаю, что он чувствовал. Я не знаю, кого он обнимал. — Он закрыл альбом и отодвинул его. — Ты уверена, что это я?
Мама подошла и обняла его сзади.
— Уверена, — сказала она, гладя его по волосам. — Ты был счастлив, мой мальчик. И ты будешь счастлив снова.
Акилас не ответил. Он смотрел на альбом так, будто тот был запертым сундуком, ключ от которого он потерял навсегда.
---
Вечер.
Влад помог маме накрыть на стол. Они поужинали в тишине. Акилас почти не прикасался к еде, и Влад видел, как он устал — не физически, а морально. Каждый день напоминал ему о том, кем он был. И каждый день он не знал, как стать этим человеком снова.
Когда стемнело, Влад собрался уходить.