21 сентября 1868 года в Глазове родилась Ольга Книппер-Чехова — актриса и жена Антона Павловича Чехова.
Свои впечатления после репетиций «Чайки», где Книппер играла Ирину Аркадину, Чехов описывал так: «Ирина, по-моему, великолепна. Голос, благородство, задушевность — так хорошо, что даже в горле чешется… лучше всех Ирина. Если бы я остался в Москве, то влюбился бы в эту Ирину».
Летом 1899 года между ними начался эпистолярный роман, продолжавшийся с перерывами без малого пять лет. За это время ими в общей сложности было написано более 800 писем. Привычка писать мужу осталась с Ольгой Леонардовной даже после его смерти.
Весной 1900 года МХТ, где служила Книппер, поехал с первыми гастролями в Крым, — там тогда жил Чехов. Книппер поселилась в его доме, и больше они не скрывались. Обвенчавшись 25 мая 1901 года, уехали в Башкирию, где писатель лечился в Андреевском туберкулезном санатории. Ольга Леонардовна была готова даже оставить карьеру, но сам драматург не позволил ей бросить сцену, так как считал, что «они идеальные супруги, которые не мешают заниматься друг другу любимым делом».
В целом, свадьба почти не изменила образа жизни новобрачных. Ольга Леонардовна жила и работала в Москве, Чехов поправлял здоровье в Ялте. Они любили друг друга издалека, придумывая все новые и новые ласковые прозвища. Чехов называл жену «собачкой», «лошадкой», «цаплей», «актрисулей», «милюсей», она его — «дусиком», «милым писателем», «Антонкой».
В том же свадебном году Книппер забеременела, но безуспешно — случился выкидыш. В марте 1902 года произошло другое несчастье: будучи снова беременной, во время выступления в Петербурге она упала в открытый люк с высоты нескольких метров и после длительного реабилитационного периода больше не могла иметь детей.
Их брак продолжался до смерти Чехова 2 июля 1904 года. Ольга Леонардовна пережила его на 55 лет.
Особый интерес писателя представляют трогательные, порой смешные и всегда «внимательные» письма жене, написанные во время многочисленных разлук.
Публикую несколько фрагментов:
«Когда ты раздражала меня? Господь с тобой! Радость моя, спасибо тебе за то, что ты такая хорошая. Будь весела и здорова»
«Здравствуй, собака! В последнем письме ты жалуешься, что у тебя сердце колотится, что ты точно взбудораженная и что ты не будешь уже больше пить кофе. Кофе безвредно, дусик мой. Вся беда это твой кишечник, вялый и тугой»
«Дуся моя, вот уже 3 или 4 дня, как я не получаю от тебя писем. Не хочешь писать — твое дело, только поручи кому-нибудь извещать меня о твоем здоровье, умоляю тебя»
«Здравствуй, актрисуля! Погода пасмурная, темная, но все же я брожу по саду, обрезываю розы; сейчас сижу немножко утомленный. Тепло, хорошо. Насчет пьесы подробно напишу тебе около 10 марта, т. е. будет ли она написана к концу марта, или нет. Про Швейцарию я не забыл, помню, ибо жажду поскорее остаться с тобою вдвоем»
«Оля милая, собака, писал ли я тебе, чтобы ты привезла «Детей Ванюшина»? Возьми у Маши, кстати прочтешь дорогой. Поезжай на лошадях из Симферополя, найми почтовых с кем-нибудь пополам или приезжай одна, только поскорей приезжай; будет холодно, имей это в виду, окутайся хорошенько, иначе будешь бита»
«Какая ты глупая, дуся моя, какая дуреха! Что ты куксишь, о чем? Ты пишешь, что всё раздуто и ты полное ничтожество, что твои письма надоели мне, что ты с ужасом чувствуешь, как суживается твоя жизнь и т. д. и т. д. Глупая ты!
«Ты пишешь: „куда ни ткнусь — всё стенки“. А ты куда ткнулась?»
«Я тебя люблю и буду любить. Целую тебя, целую твои руки. Пиши про квартиру, я скоро приеду»
«Сегодня подавали мне изысканный обед — благодаря твоему письму, вероятно. Куриные котлеты и блинчики. Язык, который мы купили у Белова, испортился в дороге, или по крайней мере кажется испортившимся: издает запах»
«Обнимаю, целую, ласкаю мою подругу, мою жену; не забывай меня, не забывай, не отвыкай! Каплет с крыш, весенний шум, но взглянешь на окно, там зима. Приснись мне, дуся!».
