Влияние

Задумался я на днях: кто на меня повлиял? В смысле — в творчестве. Очевидно, первое, что приходит в голову, — Губерман с его гариками. И здесь дело не столько в остроте, сколько в форме. Крупные вещи мне никогда не давались. Стоило замахнуться на что-то длиннее восьми строк — и уже на седьмой меня настигало такое омерзение к собственному сочинительству, что я готов был выбросить ручку в окно, а вслед за ней и себя. Благо я всегда жил на первом этаже. Начиная со второго, я бы призадумался.

Другое дело — четверостишие. Два такта на разбег, два — на удар. Опа! Сет-ап, панчлайн — и можно раскланиваться. Получите распишитесь!

Но не одним Губерманом, разумеется я исковеркан. Фрункер, Муха, Дон Аминадо и все остальные с почившего ныне сайта ироничнаяпоэзияточкару — все они из того же цеха. Хайям, правда, не мой. Видимо его я читал не в тех переводах. А ещё пирожки, и Довлатов, который, как это ни странно, приходит следом. Вероятно, потому что все это — творчество обочины или подворотни. ГОЛОС ИЗ КАНАЛИЗАЦИИ. Второстепенные персонажи собственных жизней. И я, разумеется, из той же среды: был, есть и, к сожалению, буду. Впрочем, за место не держусь — уступлю любому желающему. Скажем, за сто тысяч долларов. Или евро. Честно говоря, я уже не уверен, что понимаю разницу — особенно когда конвертируешь их в рубли. НИКОГДА НЕ ДЕРЖАЛ В РУКАХ СУММУ БОЛЬШЕ 15-ТИ ТЫСЯЧ РУБЛЕЙ. тем и счастлив!

А про все мои рассказы о хождениях по собеседованиям можно смело сказать одно: Фактотум. Буковски.

Тут я соглашусь.

Точка.

Теперь о рэпе. Здесь всё гораздо сложнее.

Однажды, после выступления в галерее современного искусства, ко мне подошёл парень в разноцветных носках.

— Александр. Моё уважение. Хорошо выступил! Не то что эти панки ебаные.

— Спасибо. - я краем глаза взглянул на девку, которую приволок с собой. Пускай знает что я супер звезда!

— Скажи, а кто повлиял на твою музыку? - продолжил донимать меня незнакомец.

— Не знаю... Эминем. Снуп Догг.

Он слегка замешкался. По лицу было видно, что он ждал иного — чего-то подпольного, герметичного, с пометкой «только для своих». Андерграундного, одним словом. Но нет.

Я никогда не питал любви к андерграундному рэпу — особенно отечественному. И слепое поклонение таким фигурам, как Паша Техник, Слава КПСС или Овсянкин, остаётся для меня загадкой, перед которой меркнут все прочие загадки бытия.

Лет двадцать назад мне казалось, что в рэп можно привнести Агату Кристи и Mötley Crüe, подмешать их со Звуки Му и The Cramps. Получилось ли у меня? Сомневаюсь. А что касается самого речитатива — извините, повторюсь в сотый раз, — мне всегда нравился Эминем. Язык у него работает как блендер, в который бросили весь алфавит: звук, дробь, пляска слогов. Умеет-могёт! Повторить такое для меня ... невозможно — не с моей дикцией.

Да и зачем? Свой путь. Свои ошибки. Прикольно было бы конечно приобнять Сельму Хаек, на церемонии Гремми. Но как-то похуй. К тому же, вероятнее всего, от мексиканок воняет хуже чем от меня. Приправами, затхлыми гениталиями и нестираным тряпьём выцветшим на солнце. Как-нибудь без меня.

Нет таких, как сашина плешь — не было и не будет. Салют.

Остаётся только надеяться, что хотя бы десять из ста тридцати подписчиков согласятся со мной без сарказма и ухмылки.

«Черт с ними. За столом сидим. Поём-пляшем».