Человек, конечно, местами высшая форма жизни, наделенная разумом и свободной волей, но… какими же тупыми, паскудными и мерзкими мы можем быть, если нам случится влюбиться…
Именно это пульсировало в голове, когда #саша_прочитала роман Ксении Шашковой “Мой любовник не смотрит мои сторис”. Роман неоднозначный, сочетающий в себе много форматов, отсылающий и к “Анне Карениной”, и напомнивший мне пьесу “Анна в тропиках”. Уже из названия понятно, что в центре истории — любовный треугольник, но как лихо он начерчен.

Юля — в прошлом переводчица, мама в декрете, отправляется на курсы в онлайн-школу психологии, и знакомится там с Матвеем. Парень моложе нее, не обременен постоянными отношениями. Между ними вспыхивает интерес, а впоследствии и переписка, которая из интеллектуальных диспутов становится все более интимной. Эту умело заверстанную переписку мы и читаем большую часть времени, как будто подсматриваем в телефон сидящего по соседству пассажира метро. Юля сперва давит в себе новообразовавшуюся связь, потом позволяет себе ни к чему не обязывающий флирт, потом признает появившуюся страсть, пытается ее осмыслить, проработать с психологом, а потом, с согласия мужа, вступает в отношения с Матвеем. Некоторое время герои катаются по треугольнику, пытаясь объяснить происходящее с точки зрения современной психологии, пока все не устанут, и игра не прекратится. Но все эти качели мы переживаем вместе — и тут очень сложно выбрать, кому сопереживать. На самом деле, наверное, никому. Даже мужу Юли, и об этом я напишу отдельно.

Что меня впечатлило в первую очередь — это переписка в мессенджере как новый формат эпистолярного жанра. На 5 страниц может тянуться череда бабблов. То Юля вываливает свой поток мыслей, пытаясь обернуть его в форму рассуждения, а Матвей отвечает ей “ок” или как-то разгоняет ее рассуждение. То мы читаем поздравления с днем рождения, и между строк ищем двойные послания. Параллельно с этим идет повествование от первого лица, и в нем кажется, что наша героиня абсолютно рациональна и подвергает осмыслению каждое свое слово и проявление, но потом ей начинает рвать колпак, и она пишет Матвею простыню о своих терзаниях, и… в этом разрыве мы находим настоящую Юлю — ненадежного рассказчика, который как будто пытается оправдаться за ситуацию, в которой оказался.

Не меньше вопросов вызывает Дима, который вроде пускает жену в это пешее эротическое приключение, но подпитывает ее чувство вины. Ребята действительно оказываются в треугольнике, но не любовном, а Карпмана, где есть Жертва, Спасатель и Преследователь, и все участники постоянно меняются ролями, лишь бы игра не прекратилась. Дима уверенно сидит на всех трех стульях, не задерживаясь ни на одном.

Вторая моя любовь в отношении этой книги — это описание влюбленности. Не попсовые бабочки в животе, а состояние, близкое к болезненной одержимости, когда сил и ресурсов достаточно лишь чтобы лежать, тупя в стену. И продвижение от этого выкручивающего суставы желания к полному разочарованию в человеке, как бы подтверждающее, что даже самая сильная влюбленность конечна, когда образ человека оказывается достаточно далеко от его реальности.
Книга очень образная, телесная. Местами напомнила мне “Дорогушу” (из-за сочетания дневниковости и ненадежного рассказчика, а также ряда табуированных тем). Но она не заставляет хихикать. Скорее, вызывает желание сползти под стол и сказать: “Да блин, Юля, возьми себя в руки.” Но сказать не получается, потому что хоть раз в жизни в той или иной степени каждый оказывался в заложниках у собственных чувств.

Отдельный низкий поклон за… не то, чтобы насмешку. Скорее, риторический вопрос о роли всех многочисленных психологических концепций. Вот, они есть, но люди все равно продолжают творить то, что вытворяют. Просто сейчас у них как будто есть больше возможностей осмыслить это, дать имена своим демонам, найти корни своим поступкам, чтобы в итоге сделать то, что делалось столетиями назад: либо расстаться, либо простить, либо терпеть.

Книге однозначный лайк и место на полке