Про деревню, материнство, и эмиграцию

Перед рождением булки я как истинная отличница (я же говорила вам, что у меня золотая медаль и два красных диплома? говорила? говорила?) я основательно готовилась.

Мною был пройден очный курс подготовки к родам, онлайн-курс подготовки к кесареву сечению, лекции по уходу за младенцам, прочитаны книги Петрановской, книга про замечательных французских детей, которые не плюются едой, книга про прикорм, про педиатрию и два гайда по самозасыпанию (туфта). В общем, очень основательно я готовилась.

Спойлер 1: подготовиться к такому событию все равно не возможно.

Спойлер 2: я совершенно не учла фактора эмиграции. Совершенно.

И вот сейчас, спустя четыре месяца, меня накрыло это осознание — как этим летом накрывала адская жара, вот только от осознания спастись кондиционером точно не получится.

Мы все знаем про деревню, которая нужна, чтобы вырастить ребенка — но уже лет сто живем без нее.

У моей прабабушки было три фэтера (дяди на идише) и четыре танте (тёти). И Исаак, Иссер, Леви, Рахель, Гинда, Эстер и Двейра, жившие в соседних домах, периодически подхватывали маленькую Адель, чтобы сохранить рассудок в семье Арест.

В Москве в соседнем доме у меня живет папа. Через дом — брат. Через два — бабуля. Скажем честно, их опыт ухода за младенцами оставляет желать побольше этого опыта. У фэтеров и тант было по трое детей минимум, еще один буббале никого не пугал. Папа носил младенца на руках двадцать пять лет назад, бабуля — шестьдесят. Но все же они — моя деревня.

Алёна и Зоя, оставшиеся в Москве — моя деревня. Наталидзе — в Дюссельдорфе. Танюшка — в Вене. И да, мы все очень гордые и независимые женщины (увы), все много работаем и я не питаю тыквенно-пряничных иллюзий, что они бы резко бросили свой айти и не-айти проекты и включились в режим няни. Но они были бы рядом. Алёна бы гуляла со мной, хоть утром, хоть ночью, хоть в Юрьев день. Зоя бы готовила свою фирменную пасту и привозила бы булке лучшие наряды. Наталидзе бы смешила нас с булкой историями из моего детства — и зная её любовь к чистоте, наверняка бы порывалась расчистить наш бедлам. Танюшка как МАТЬ учила бы меня уму-разуму и по вечерам выслушивала бы меня за бокалом винишка (потому что кому как ни другой матери знать, что иногда бокал необходим).

Но рождение булки совпало не просто с эмиграцией, оно совпало с переездом в другой город, где мои социальные связи — пока тонкие-тонкие ниточки.

Вчера мы все капитально заболели — и мне стало очень страшно. Болеть с младенцем вообще довольно стрессово, но болеть и знать, что вместо деревни у тебя есть ты, да папа-булка, да вы с папой-булкой — стрессово вдвойне.

Единственное, что греет меня в этом грустном осознании — что у булки, если она захочет завести детей, будут в ближайшем радиусе буби (бабушка) и зайде (дедушка), готовые подхватить.

Пускай не деревня — но хотя бы хуторок.