=Санчо гниет=

Владимир достал чашку чая из шкафа.
В шкафу много живности дней и окурков.
Еще много кофт, где пятен, как у жирафа,
Только жирных, как лоб у немытых придурков.

Мы пили с ним чай, но пушистые капли
Лениво сползали с его языка.
И в глотку впивались клювом, как цапли,
С кипятка до виска, с глотка до глотка.

Зеленая банка, где кисти купались,
Притворно смеялась, смотря на меня.
И дни все менялись, они притворялись,
Что ценны сейчас для меня и тебя.

И хлеб теперь стоит не меньше котенка,
Не съесть, насладившись, а положить в рот.
И на спине нет ни крыльев, котомки,
И на спине прыщ, их зарос огород.

Клещи не кусаются, вот подлые мрази.
Кому-то мы были нужны, а теперь?
Лишь непонятные липкие связи.
Владимир, ты где? Уехал он в Тверь.

Владимир в Твери смотрит в портрет.
В шкафу теперь плесень и розовый дым.
Владимир, придуманный ну или же нет
Рассеялся. Теперь только пятна те с ним.

Солнце протянет кувшин нам из неба
С ряженкой тошной и куском хлеба.
Вроде уныло, но, сука, как смело.
Хлебнул и за дело, хлебнул и за дело.

Душит запах наивных и детских рук,
А сейчас давит в горло его каблук.
Плавает хлеб в кувшине, но прислушайся стук
Разрушит и выкинет тело на луг.

Вперёд не беги, запнешься потом.
Навряд ли в земле станешь червём.
Ты не в норе, ты в гробу, я о том,
Что пьют ряженку с неба не только лишь ртом.