Личное воскресное
 
В последнее время часто ловлю себя на мысли о том, как меняется внутренняя оптика, когда мир вокруг начинает штормить слишком сильно.
 
Я всегда была строгим приверженцем стоицизма  в том его изначальном смысле, где главная добродетель заключается в требовательности к себе, умении держать удар и трезво отделять то, на что ты можешь повлиять, от того, над чем ты не властен. Казалось, что этот внутренний каркас -универсальный ответ на любые вызовы.
Но сейчас, наблюдая за тем, как стремительно сужается пространство здравого смысла, я понимаю: стоицизм хорош только для личного пользования. Применять его как мерку к окружающим - непозволительная роскошь и ошибка.
 
По отношению к миру и людям сегодня гораздо важнее гуманизм. Не абстрактный, а самый простой, прикладной: не требовать от напуганных и растерянных людей сверхчеловеческой стойкости, не судить слишком жестко чужую слабость и не пытаться выиграть споры там, где нужно просто сохранить способность слышать друг друга.
 
Маршрутизация себя и тех, за кого ты отвечаешь, сегодня складывается из очень простых, почти бытовых вещей:
- вычищать информационный шум и не кормить собственную тревогу;
- держаться за близких и беречь тех немногих, с кем можно говорить открыто;
- делать свое дело честно и методично, даже если кажется, что это капля в море;
- и сохранять способность к элементарному сочувствию.
 
Твердость внутри - чтобы не сломаться самой. Снисходительность снаружи - чтобы не разрушить тех, кто рядом. Кажется, это единственная конструкция, которая сегодня позволяет оставаться человеком.