«Последний из породы гусар»

В память об одном из моих лучших друзей — «Губере»

Множество историй рассовано по карманам. Что анекдотичных, что трагичных. Но, поведаю Вам сегодня одну, что показывает моего друга со всех сторон. Земля тебе пухом.

Это было через два дня после съезда Партии, стукнул первый день декабря, снег кромсал лица на лоскуты лезвием сильного ветра, да зазубринами мелкого снега. Полностью отсутствовала жалость к кому-либо, всех погода-маньяк резала одинаково.

Мы дружным коллективом опаздывали на поезд. Мой тогдашний начальник и собрат по апрельским событиям Степанов, наша дорогая энциклопедия и дизайнер Паутов и ещё пару человек. Жизнь делала все, чтобы мы не успели: рвались ремни у сумок, путали платформы и пассажиры нам указывали не туда, но мы успели.

Должен был быть и товарищ Веркут, но поезд ушёл прямо перед ним.

Укатываясь в сторону Северной Пальмиры, мы постепенно раскладывались. Но, тут услышали знакомый голос.

— Ну что, девочки, как Вы тут без меня? — в наш вагон зашёл Губер.

По стечению обстоятельств, гусарских замашек Губера и иных факторов, что история не удосужила сохранить, он в последний момент купил билет на наш поезд, но в другой вагон. Увидев нас на перроне — быстро перебрался в наш плацкарт. Ему было нужно в [название города память не сохранила], дабы завершить некоторые партийные и личные дела, но:

— Я безумно хочу попасть на Васильевский остров. Бродский был мудаком, но так его красиво описал. Только Ольге Леонидовне не говорите, что я тут с Вами трясусь. Формально я в противоположную сторону должен катиться, а не в Петербург ехать. Надеюсь, она поймёт.

Тут же возник вопрос алкогольного запаса, претензии о его малом количестве и попытки его раздобыть на полустанках. Выпили, закусили, играли в карты, философствовали.

Губер был незаурядного ума человек, многое видел и читал. Несмотря на «гусарский» китч и гонор — он всегда мог поддержать беседу и вступиться в случае беды за тебя. К слову об этом.

В определенный момент мы ощутили невыносимое действие закона Архимеда — желание пойти покурить. Губер предложил в туалете быстро пропустить по сигарете, на что мы с Паутовым активно закивали.

Перейдя в помещение «closet», быстро закурили в форточку. На что отреагировали соседи из ближайшего купе-плацкарта, вызвав проводника и ментов с поезда.

— Так, смотрите, ты, — Губер указал на Паутова — ложись спи, делай вид, а ты, — тут он уже указал на меня — книжку читай! Всю вину я беру на себя. Даже если меня ссадят, то я ещё вперёд Вас в Питере окажусь. А вот за Вас, братья, беспокоюсь, умрете Вы без меня на холодном полустанке.

Когда синие погоны появились напротив нашего купе, Губер повторил заклинание, без распределения ролей естественно, и договорились с проводником на том, что этого более не повторится. Пожав друг другу руки все разошлись.

Часть нашего коллектива легла спать, самыми стойкими остались Степанов и сам Губер. В четвёртом часу утра он начал читать собственные стихи Илье. Должен сказать очень незаурядные, дюже трогательные. Лишь бы они нашлись и их опубликовали.

Ни один человек не запротестовал, чтобы читали потише. Хотя на протяжении всего времени до этого на нас, откровенно говоря, ругались и шикали.

Пусть Степанов сам даст оценку, если захочет. Но, как по мне, стихи были чудными.

Утром поезд пришёл на Московский вокзал. Отпустив остальных, мы в составе: Я, Паутов, Губер держали курс на «Столовую номер один». Там началась новогодняя акция «салат оливье + рюмка водки бесплатно». Получив рюмки и салат мы, естественно, подливали в сии чаши уже собственноручно купленную водку. Но, это не так важно.

Губер был одним из тех людей, с кем на одной планете хотелось жить. Вспоминая его, настроение поднималось и дела творились легче. Теперь его нет с нами.

Последним врагом, который будет повержен нашим мечом, станет — смерть, говорилось в священных текстах.

Зная Губера и его опасность, он ушёл реализовывать этот сценарий там.

Артемий Мороз