(Злой Татарин специально для Нового Куйбышева)
Сегодня исполняется 100 лет со дня рождения Юкио Мисимы. Думаю, в представлении он не нуждается. Для нацболов Мисима важен прежде всего как эстетическая фигура, чьё творчество неотделимо от самой личности писателя. Непростого писателя, превратившего всю свою жизнь в художественное высказывание. И сумевшего поставить в своем повествовании красивую символическую точку. Вернее, иероглиф "да, смерть!".
В последние годы Мисима хорошо переводится и издается в России (правда, качество переводов оценить не могу). Но главное в его творчестве переведено и издано на русском языке уже давно (по странной иронии судьбы большая заслуга в этом принадлежит Борису Чхартишвили, он же проклятый на веки вечные иноагент и спонсор терроризма Борис Акунин*). Это, безусловно, эссе "Моё Хагакурэ" и "Солнце и сталь", рассказ "Патриотизм", повесть "Золотой храм" и, конечно же пьеса "Мой друг Гитлер".
О "Хагакурэ нюмон" я вам, кажется, рассказывал, и сегодня хотел бы обратить ваше внимание на пьесу 1968 года "Мой друг Гитлер".
Несмотря на одно место действия - это зал за балконом, с которого Адольф Гитлер бросает в толпу пламенные речи, и всего четырех действующих лиц - это сам Гитлер, Эрнст Рэм, Грегор Штрассер и промышленник Крупп, пьеса развивается очень динамично, если не сказать стремительно. Последовательно сменяющиеся диалоги между четырьмя действующими лицами обозначают линии конфликтов между ними, и читатель, знакомый с историей, предвидит кровавую и трагичную развязку - всё по канонам театра.
Рэм и Штрассер символизируют собой, соответственно, правое и левое течения в немецкой национальной революции, равно преданные и уничтоженные Гитлером в угоду интересов национальной буржуазии (которую символизирует олигарх Крупп). Пусть читатель сам решит, кому из них Мисима сочувствует больше, но очевидно, что пьеса написана в период увлечения Мисимой определенными идеями, и в ней уже чувствуется его понимание (если не сказать, разочарование), что средствами радикальной политики целей, поставленных Мисимой перед собой, не достичь.
История "Общества Щита", не очень удачная, уже началась, и Мисима быстро осознал, что ему предстоит сделать выбор: оставаться "Рэмом" или стать "Гитлером". Какой выбор он сделал, мы прекрасно знаем (и ценим). Мисима не уклонился от пути самурая, и его выбор в конце концов привел его на сцену базы сил самообороны Японии Итигай.
Гитлер: ...Все кончено: игра в солдатики, болтовня о братстве, дурацкие парады на рассвете, пение в пивных, потуги на рыцарство… Ностальгия… Сантименты о фронтовом товариществе… Кончено. И конец революции, о которой они так мечтали… Пули моих эсэсовцев изрешетили эту инфантильную мечту, изрешетили вместе с разукрашенными золотом мундирами… Всякой игре в революцию – конец.
Крупп: Всякой? Да, вряд ли еще кто-нибудь захочет революции. Ей нанесен смертельный удар. Теперь поддержка генералов вам обеспечена. Вы стали полноправным и законным претендентом на пост рейхспрезидента. Иного пути не было.
Гитлер (ведет Круппа с балкона в комнату, придвигает ему кресло): Господин Крупп, это последние выстрелы, когда немцы стреляют в немцев… Все проблемы разрешены.
Крупп (непринужденно откинувшись в кресле): Пожалуй. Теперь мы со спокойным сердцем можем вам доверять. Во всем. Хорошо сработано, Адольф. Удар мечом влево, и тут же – удар вправо.
Гитлер (выйдя на середину сцены): Именно так. Политик должен держаться середины.
Занавес
И всё же, в этот год столетия японского гения я хотел бы пожелать нацболам оставаться художниками и не становиться политиками. Пишите не картины, а свою жизнь!
Злой Татарин
(*признан иноагентом, внесен в список террористов и экстремистов)