В эти дни сентября мы отмечаем 110-летие самарского элеватора Государственного Банка. Нашедшего дамские часы с двумя журавлями, просят доставить заведующему постройкой.
Едва ли не каждый теплый сезон в старой Самаре приносил с собой эпидемию. Но на этот раз болезнь совершенно нового типа пришла осенью.
В тот год, по подсчетам земских статистиков, Самара поставила в Петербург около 13 миллионов пудов зерна и некоторое количество холерных вибрионов. Из Петербурга же незаметно просочились в Самару стихотворные миазмы каналов и рек. Первыми пострадали гимназисты.
—кто же правил Персией после Кира Великого?
Ученик встал в позу Пушкина на экзамене в Царском селе и звонко продекламировал:
после Кира был снова — Кир а за Киром лишь Кир был — снова он бессмертный был, как вампир как бессмертны лишь мир и слово
и прилёг на циновку перс утомленный кировращеньем а учитель был точно бес покрасневший от возмущенья
Такого громкого «вон!» с занесением в кондуит вторая мужская гимназия ещё не слышала. К вечеру следующего дня поэтической лихорадкой был заражен едва ли не весь город.
Телефонистка подняла трубку и вместо «соедините меня, барышня…», услышала:
каждый здесь из вас — дурак растет молчанье, словно рак дай же в руку мне клешню я глаголами тошню…
«это — помешанный» — подумала Мария и отложила аппарат.
Вскоре стихи появились на заборах, на обороте торговых счетов, в трамвайных вагонах и даже на стене общественной уборной Троицкого базара. Городская управа распорядилась немедленно уничтожать все четверостишия. Распоряжение оказалось запоздалым.
Захворавшего грузчика («О Волга, матушка родная, несешь ты хлеб и грусть мою») спрашивали: —где у вас болит? Он отвечал: —вдали.
Болезнь окончилась так же быстро, как началась. С первым снегом и последними опавшими листьями город вновь заговорил прозой.
Первое представление в субботу 27 апреля 1918 года в театре «Олимп» переделки из романа Крестовского «Петербургские трущобы» было на 4-й картине прервано происшествием в зрительном зале, немало напугавшим публику и едва не окончившимся трагично не для одних виновников последнего.
В театр, несмотря на протест контроля и администратора, вошли двое подвыпивших, назвавшихся анархистами и заявивших, что никаких билетов не признают, а представление — общее достояние.
Вид «анархистов» не внушал уважения — у одного на груди висела на веревке сороковка*, у другого — лента баранок. Уговоры некоторой части публики, администрации и пришедших из штаба охраны матросов не привели ни к чему; был вызван усиленный наряд...
Иустинов дирижировал светским хором семинаристов, когда они после экзаменов нанимали лодки и отправлялись из Самары в традиционное «кругосветное» путешествие по Волге через Переволоки по Усе. Тогда они останавливались против Струковского сада и начинали свое путешествие с концерта, который собирал на берегу большие толпы народа. Над Волгой неслись в прекрасном исполнении популярные песни: «Вниз по матушке по Волге», «Из-за острова на стрежень», «Вечерний звон», «Распрягайте, хлопцы, кони», «Сижу за решеткой в темнице сырой», «Закувала та сиза зозуля», «Реве та стогне Днипр широкий» и др.
Судьба Иустинова, этого одаренного певца и артиста, мне доподлинно неизвестна. По слухам, он, познакомившись с ведущими артистами оперы, которая приезжала на гастроли в Самару в первые годы революции, каким-то неизвестным способом оказался в Италии. Далее для СССР то имя кануло в лету, а в Италии, видимо, он не сумел выбраться, подобно Ф. И. Шаляпину, на гребень мировой известности.
Н.В. Орловский. Страницы истории сельскохозяйственной науки ХХ века. Воспоминания ученого.
Когда ночью черная кошка перебегает улицу Арцыбушевскую, она становится похожей на паука. Четыре свои лапы и четыре тени от фонаря.
Улица учёная — дети при свете ночника тайком читают книжки. Оттого и дома начинают вести себя по-разному.
Один вспоминает землетрясение в Лиссабоне и подбирает юбки, едва заслышит скрип половиц. Другой влажно разлепляет глаза на стенах и мигает себе — то вальяжно ресницами, то деловито. Тот, подальше, спорит сам с собой — Алёша или Иван, Алёша или Иван?
Улица мрачная — ночами на ней умирают. Бьется под одеялом одинокий инвалид в Покойном доме. А тот, что напротив считает ударами ставен:
—раз. —два. —раз. —два.
Пробегает по рельсам искра. То тут, то там, то тут, то там. Тот, что смотрит сверху, подтягивает трамвайные провода и берет её, улицу, на плечо — и играет. Сперва волочится смычок, а потом уже бегает вольно. И пальцами зажимает по перекресткам.
Но когда утром выбегает белый пёс и будит её радостным лаем, то уж нет ни единой тени.
How can I read @samaralastdream without a Telegram account?
TGViewer shows the public web preview Telegram publishes for Старой Самары послѣдній сонъ: recent posts, photos, videos and the subscriber count, with no app, login or account.
How many subscribers does Старой Самары послѣдній сонъ have?
Старой Самары послѣдній сонъ (@samaralastdream) has 402 subscribers on Telegram, refreshed roughly every 30 minutes.
Does Старой Самары послѣдній сонъ know I viewed it here?
No. Public channel previews carry no viewer identity, and TGViewer has no accounts or tracking of what you look up.
