Дальше еще несколько зверей, они пока еще в карантине. Привыкают к новым соседям и условиям.

Чудовищно рычат на Яну. Глаза сверкают. Но в глазах не злость, не ярость, а страх. Осязаемый страх. У меня включается жалость. Но Яна говорит не забывать о том, кто они. Даже трехлапый, даже слепой, даже онкобольной или с эпилепсией тигр - это примерно 140 кг мышц и довольно непростого характера. Яна и Дима знают про них все. А зверей там много. Больше, чем коек в среднем хосписе или в отделении милосердия, где порой санитарки не знают ни имен, ни истории жизни своих пациентов.

Яна показывает мне лечебный ангар. Там хранится все, что нужно для выездной помощи. Ага, у них выездная паллиативная служба :) Там и лекарства, и расходка. Я примеряю к себе трахеостомическую трубку 50-го размера, для крупного льва. Впечатляет. Говорим о ценах, об импортозамещении, о ФЗ-44 и о санпинах. Мы так друг друга понимаем! Хотя я, все-таки, собачник :))

В маленькой комнатке в рамках на стене висят фотографии. Рядом с каждой мордой - черный отпечаток лапы. Это стена памяти. Все ушедшие звери тут, со своими именами, мордами, лапами.
Тут столько во всем любви!

В этот хоспис для тигров я приехала сразу после дня, проведенного в хосписе для людей. В хосписе для людей уважения к человеку было меньше, чем в этом доме тигра уважения к раненому тигру, к тяжелобольному хищнику. И в человеческом хосписе не у каждого сотрудника душевное отношение к тому, кто рядом и нуждается в помощи.

А еще в хосписе при мне ушла женщина. И я увидела, как много страха среди сотрудников. Они боятся своего мертвого уже пациента. Страх прячут за суетливыми действиями. Завернуть в простыню, закрыть лицо, завязать узлом, поскорее увезти, отнести, спрятать, не останавливаться, не думать…

Но все же когда я попросила всех сделать паузу, помолчать, осознать, что только что в нашем присутствии закончилась жизнь человека - одна единственная жизнь конкретной вот этой женщины со своей судьбой и историей - все затихли, отошли на шаг. Замолчали. Потом заплакали. Потому что хорошие все. Потому что суета и хамство не от плохости, а от усталости, от страха, от незнания. Но если создать условия, то люди всегда поворачиваются к миру своей хорошей стороной. Всегда. Они могут плакать, они хотят плакать, они тоже хотят чувствовать, что тигр умер. Что они рядом с таинством, они провожают. У них есть потребность осязать важность события и момента, но мы как система им этого права не даём.

В общем, вот такое, было путешествие у меня. В один день хоспис для людей и хоспис для хищников. Эх… кто тут хищник…

Забавно. Быть добрым по отношению к большим кошкам никто не запрещает. Никаких регламентов и правил, которые требуют быстро и бездумно выполнять свою работу, не оставляя времени на сентименты. В хосписе для кошек слова об эффективности и рентабельности звучат глупо. А у нас, в хосписе для людей, такое количество норм, алгоритмов, форм отчетности, столько цифр, которые нужно в какую-то колонку вписывать, и нужно знать, в какой бумажке эта колонка и что писать сначала и что в конце… Столько всего нужно делать ненужного, что на любовь времени не остается.

Всю дорогу от «Дома Тигра» до Питера я думала о том, почему там, где речь идет о человеке, нам по-прежнему так трудно договориться о самых простых вещах. О достойном уходе. Об обезболивании. Об уважении. Да, надо жить по правилам, но еще есть люди. И люди важнее правил.

А помочь хоспису для крупных кошек «Дом тигра» можно и нужно здесь:
https://domtigra.ru/donat