Не моего поля ягодка

Физически привлекательный. Прилежный, умный. Но безродный и бедный. Комната в общаге и старый дом в глухой деревне. За пять лет учёбы перебрал всех девчонок факультета, в поиске единственной. Все хотели красивое тело, но никто не хотел делить нищету. Быстро расставались. Оставалась Алина. Всегда в дорогом прикиде. Внешне доступная, распутная тусовщица. «Не моего поля ягодка». Но правила игры требовали завершить гештальт. Диплом в кармане, а «трофей» не взят.

— Алин, поехали со мной? Лето, ночь, тишина, костёр, романтика.

Она согласилась.

Глушь. Деревня. Таксист косился в зеркало заднего вида, словно провожал нас на тот свет. На прощание хотел что-то сказать, махнул рукой и быстро уехал. Пока шли к дому, дорогу перебежал чёрный котёнок.

Дом встретил тошнотворным запахом. Приторный шлейф, словно рассыпали могильную землю. Плесень от протекающей крыши пропитала полы, стены, мебель. В прихожей гнилой древний шкаф, внутри тряпичным призраком истлевший плащ.

Электричества нет. Телефоны разрядились. Хорошо, что была зажигалка. Пошарились по полкам. Нашли залежи свечей.

Романтично расставили в дальней более-менее жилой комнате.

Драные обои. Выцветшие фото давно мёртвых предков смотрели будто предупреждающе. От жуткого смрада огородились ветхой дверью. Окно не открывалось, только маленькая форточка. Старая кровать жалобно скрипнула, когда Алина присела на край. Алтарь любви манил.

От её духов закружилась голова, аромат дурманил. Я потерял голову. Жадно впился в горячие, страстные губы.

А потом началось.

Грохот. Рёв, визг, шипение, перемешанные с царапаньем, наполнили пустое пространство дома. Рухнула люстра, звон стекла, снова шум, визг, грохот. Разбилось окно, осколки осыпались на пол.

Алина впилась ногтями в плечо, маникюр до крови разодрал кожу. Её трясло. Дрожь передалась и мне.

За дверью вакханалия. Тяжёлые удары, треск, звуки падающих предметов. Кто-то, всё роняя, неумолимо двигался к нам. Ужас приближался.

По половицам что-то волокли, с урчанием и причмокиванием. Звук приближался. Остановился у двери. Принюхивался.

Я никогда не верил в чертовщину, но сейчас... Кожей чувствовал, за дверью смерть. Проклятая, древняя, проснувшаяся от нашего вторжения.

Алина, чтобы не закричать, зажала рот рукой. Зрачки расширены, радужки почти не видно. Бледная, в тусклом свете свечей казалась призраком.

— Оно знает, что мы здесь... — дрожащими губами выдохнула она.

Удар! Писк! Визг! Совсем рядом, у двери!

Заслонил Алину собой, пряча от угрозы. В голове одна мысль: «Не закричать. Не показать страх». Внутри леденящий ужас. Её руки обвили мою шею, поцелуй в плечо вернул меня к жизни. Мы были одни против кошмара за дверью.

Всё внимание на щель под дверью. За ней тень. Шевелилась, царапала пол. По половице тонкой струйкой в комнату затекла кровь. От запаха помутнело в глазах.

Сердце ухнуло в пятки. Алина всхлипнула и замерла. Сейчас дверь слетит с петель, и тогда...

Вдруг тишина. Летние ночи коротки.

Стояли, не дыша. Сколько? Секунду? Минуту? Час?

Алина вцепилась мёртвой хваткой. Переглянулись.

За грязным окном серел рассвет. Я медленно потянул дверь на себя. Петли жалобно скрипнули.

Под дверью, шерсть дыбом, глаза полные охотничьего азарта котёнок. В зубах истекающая кровью, огромная, жирная крыса. Котёнок зыркнул круглыми глазищами: «Ну что? Я вас спас! Я красава!».

Когда заходили, треснула половица. Из-за этого рухнул шкаф. Свалилась люстра. Из подпола выскочила крыса, началась охота. В погоне зацепили шнур, торшер упал, выбил окно. А рёв? Котёнок орал, крыса визжала и шипела. Эхо пустого дома исказило звуки, превратив в адский хор.

— Ему нужен дом и семья. — Алина взяла котёнка на руки. — Давай останемся здесь. Навсегда.

— Выйдешь за меня замуж?

— Конечно. Я люблю тебя с первого взгляда. Пять лет ждала.

— У меня ничего нет.

— Ну и что? Теперь есть я, и он.