Сглазила

Горсть риса больно хлестнула по щеке.

- Смотри, куда кидаешь! – захотелось крикнуть ей, и она даже обернулась в сторону, откуда «прилетело».

Опомнилась: она – невеста! Нельзя кричать и злиться! На собственной свадьбе следует быть милой. И тут же получила еще длиннозерным, пропаренным рисом в глаз. Молодых обсыпали крупой, желая им долгой жизни и богатства. Кто же это такой меткий?

Алла выходила замуж в июньский день. С утра по чистому небу плыли облака, легкие, нежные, как фата. Мама озабочено поглядывала в окно: «Хоть тучку, хоть дождинку!»

- Мам, дождь на свадьбе к слезам.

- Много ты понимаешь. Я двадцать пять лет замужем. Слезы и так будут. Без них не обойдешься. А летний дождик на свадьбе хорошая примета. Тебе не помешает.

- А мне-то что?

- Ты…ты… - мама стиснула зубы, нет, не время… Вон еще макияж не доделан, волосы не уложены. - Ведь плакать будешь – тушь потечет, - мама стиснула руки так, что побелели суставы.

- Мам, тушь у меня водостойкая. Не бойся расстроить, что ты хочешь сказать?

Мать будто только и ждала разрешения, как на кнопку сирены нажали:

- Сглазит свадьбу, ой, сглазит! – запричитала маман.

- Чего сглазит-то? Ее на свадьбу не пригласили!

- Дистанционно сглазит!

Казалось, так и выходит. Шипучий игристый напиток вовремя не подвезли. А когда подвезли, то оказалось, что он не во льду, теплый, плавает в сумке-холодильнике в растаявшей водичке. Свидетель Гоша нервно играл с зажигалкой, щелкал и щелкал. Из нее вырывалось синее пламя. А жених зазевался, споткнулся, и вот уже пылает бутоньерка на его свадебном пиджаке. Ну, благо сам пиджак черный.

- Пепел холостяцкой жизни! – сказал свидетель Гоша, ощипывая обугленную бутоньерку.

Алла смотрела на своего жениха Анатоля, и гордость электрической искрой пробегала по позвоночнику, выпрямляя спину, запрещая сутулиться. Ее победа! Трофей! Его пыталась отбить Лютая Людка. Выслеживала, строила схемы захвата.

Подкараулила Аллу у подъезда, вцепилась ей в шубу, в песцовый воротник, оторвала его с мясом. Проклятиями сыпала, несчастья сулила. Но Алла держалась стойко. Шубу списала как убыток, на ругань плевать хотела.

А теперь, выходит, Людка пробралась в толпу гостей с мешком риса. Ну, ничего рисовый дождь – на счастье. Алла выше вздернула подбородок. Она не позволит испортить свадьбу.

После банкета Анатоль внес ее на руках в номер для новобрачных. Сгрузил невесту на кровать, сам упал рядом:

- Сил нет, - пробормотал он и мгновенно уснул.

И вот тогда-то слова мамы всплыли, как глубоководные мины.

«Сглазила Людка!» - кольнуло нехорошее предчувствие.

Алла проснулась, ласковое июньское солнце нагревало постель. Алла нежилась под его лучами. Рядом возлежал пузатый мужик и храпел.

- Ой! – от неожиданности Алла вскрикнула. - Сглазила!

Мужик громко всхрапнул. Алла вздрогнула. Что это за место? Поскорей выбраться из постели. Она пошарила взглядом по сторонам: вышитая картина в рамке, на тумбочке свадебное фото. Спустила на пол ноги и уставилась на них. Это чьи ноги? Опухшие, в синих прожилках и взбухших венах.

Она обернулась к спящему мужику, тот повернулся на бок и сонно почесал зад в неохватных семейных трусах. И тут она вспомнила:

- Толик, вставай! – толкнула она мужика. – Сейчас дети проснутся. У Коли экзамен, а Нину ты сегодня в садик ведешь, помнишь?

- М-м-м?

За семнадцать лет брака, она научилась различать все оттенки мычания мужа:

- Нет, я не могу. У меня совещание на работе. Помнишь?

- Умм…

- Вставай быстренько! Яичницу поджарю.

На тумбочке стояла запылившаяся свадебная фотография. Из-за стекла, как застывшие во времени, улыбались жених и невеста. У жениха обгоревшая бутоньерка криво торчит из кармана. А у невесты застряли в прическе зернышки риса.

- Сглазили, говоришь? – доверительно спросила Алла у невесты на фото, усмехнулась и стерла пыль с рамки ладонью.