Говорить о смене элиты (индикатором тут является высший слой) можно тогда, когда через несколько лет после некоего события хотя бы простое большинство новой оказывается происходящей из иной среды, чем это было ранее. Т.е. если мы видим, что, условно говоря, на смену «генералам» пришли «подполковники» или более младшие «кадровые офицеры» – можно констатировать, что элита ни в малейшей степени не изменилась. Потому что все это люди, положение которых при данном режиме предполагало (с той или иной вероятностью для конкретного индивида) такое продвижение – это одна и та же среда (и даже сверхнормативная быстрота карьеры тут никакой роли не играет, ибо таковая - вещь вполне обычная, напр., и при массовых чистках или во время войны, т.е. заведомо внутри одного и того же режима). А вот если «генералами» в большинстве оказались лица, для среды «кадрового офицерства» посторонние, которые при прежней ситуации «генералами» стать бы в принципе не могли – смена элиты налицо. И тогда это действительно революция.

Так вот наши-то события в этом плане дают как раз два очень ярких примера полярной картины: 1917 - смену практически стопроцентную (сопоставимую с результатом иноземного завоевания, и то не всякого), а 1991 – ничтожно малую. Остается только гадать, в какой мере заблуждения на этот счет порождены незнанием и впечатлительностью и в какой – национал-большевистскими поползновениеми на «единство нашей истории».

#salery