он кивнул, будто ждал этого. вытащил из-под сети второй амулет — свой, последний осколок печати. он был тёмный, потрескавшийся, но в глубине что-то двигалось. живое.

«плывём к восточному причалу. там есть старый ход — через усыпальницу архимагов. стража его не знает, а я знаю.»

лодка заскользила вдоль берега. город спал. окна тёмные, улицы пустые. только патрули с факелами ходили по набережной. пим вёл лодку у самого берега, под нависающими ивами, и вас не замечали.

у восточного причала вы вылезли на мокрые камни. пим оттолкнул лодку — она уплыла в темноту. «обратно не поплывём. либо победа, либо смерть.»

он провёл вас через пролом в старой стене. за ним — лестница вниз. холод. запах камня и пыли. усыпальница архимагов. длинный коридор, по стенам — саркофаги. на каждом — имя. последний саркофаг был пуст. на крышке высечено: «здесь будет покоиться тот, кто предаст ардению.»

пим сплюнул. «батя малкара любил драму. идём. дальше — дверь в собор. за ней — зал ритуала.»

вы подошли к двери. тяжёлая, железная, с гравировкой. из-за неё доносился голос. один. низкий, спокойный. малкар. он читал заклинание. и между слов слышался ещё один звук — влажный, чавкающий. голод был уже здесь. не за рекой. в зале.

пим посмотрел на вас. «ну что. открываем? и помни — если он получит твою печать, всё кончено. если ты получишь его — тоже кончено, но по-другому. голод нельзя победить. его можно только запереть. навсегда. и для этого нужны обе печати. твоя и моя. одновременно.»

он протянул вам руку. «дай свою. я соединю их. и мы войдём.»