Дазай решает твердо. он достаёт эту злосчастную ручку из-под подушки. он и правда стащил её, пока аккуратно шел за уборщицей, что мыла кабинет. уронив, правда, два каких-то листка, но это было не так важно. главное, у него есть ручка. есть ручка, но нет Чуя. все прошлые ночи он умолял его вернуться, Дазай даже готов признаться, что пару раз заплакал, если из-за этого его врач вернется. но Чуя не появлялся, как бы пристально Дазай ни пилил дверь взглядом.
Чуя обманщик, который бросил его одного, оставив после себя пустую коробочку и ручку, которой Дазай планировал нарисовать что-нибудь в документах Мори или заляпать чернилами дверь палаты того здоровяка, с которым они недавно подрались. решение приходит внезапно. если доктора с ним нет, он нарисует его для себя. Дазай щелкает ручкой, выдвигая красивый металлический наконечник. любуется им в теплом, но очень тусклом свете лампы. его пальцы слегка дрожат, но больше от предвкушения, чем от страха.
с трудом приняв положение поудобнее, Дазай сматывает бинт со своей руки, оголяя её. он ненавидел это делать, но сейчас это было неважно. вот здесь, он хочет запечатлеть своего доктора здесь. Дазай даже улыбнулся, увидев первую небольшую красную полосу. а затем провёл ещё раз, и ещё. боль не была страшной, скорее, он снова чувствовал себя живым. легкая улыбка дрожала на его лице, пока Дазай несколько раз упорно повторял каждый символ кандзи, которого хотел написать. кровь выступала неохотно, а из-за действия транквилизатора он плохо ощущал весь процесс, так ещё и сосуды были сужены. это начинало раздражать, ведь он пишет второй из немногих иероглифов. Дазай старается усилить нажим, словно проткнуть этой ручкой себя насквозь, словно если он дотянется до вен, то точно найдет там и душу. и таким темпом он не замечает, что закончил. надпись получилась рваной, но кровь шла настолько плохо, что отбросив ручку в угол, где обычно валялись подушка с одеялом, он вцепился пальцами в своё предплечье, царапая руку, видя наконец более удовлетворительный результат. его прогнившая душа и грязные мысли не отпускают. это тягучее удовольствие, которое Дазай считает спасением, слишком неа неправильное, но боль действует как наркотик: она не дает остановиться, не дает прекратить. он всё более активно и радостно уродует себя, это добровольная капитуляция перед своими чувствами, перед Чуей. его разрывает между неправильностью и удовлетворением потребности, и Дазай ничего не может с собой сделать, не может остановиться. и если Чуя его покинул, он обязательно встретит его в аду, Дазай будет послушно ждать его там.

🌹🌹🌹🌹🌹🌹🌹🌹

#зарисовка