Фархад Ибрагимов очень верно отметил тончайшую игру Лондона на Ближнем Востоке, которая, как ни странно, после очередного пинка под зад очередного Премьера Британии, словно бы получает волшебный глоток воздуха, перезапуская отношения со странами Персидского залива.

Судите сами. Милибэнд стал главой британского МИД только 20 июля 2026 года. Практически сиюминутно, его ближневосточная «игра» становится двухконтурной:

- по Израилю Лондон тут же заметно ужесточает позицию, объявляя о запрете импорта товаров из израильских поселений и подготовке дополнительных мер против компаний и лиц, связанных с поселенческой деятельностью. При этом, официально это объясняется необходимостью сохранить перспективу двухгосударственного решения;
- по Ирану Лондон одновременно усиливает санкционное давление. То есть, наличие дипломатического канала с Тегераном совершенно не означает политического сближения стран;
- Лондон сохраняет тесное сотрудничество с Израилем в сфере безопасности, в том числе, обмен разведданными. При этом, Милибэнд отдельно подчёркивал, что это сотрудничество должно продолжаться.

Таким образом, британская формула дипломатии на Ближнем Востоке сейчас сформирована так, чтобы одномоментно и давить на Израиль, и вести полноценный диалог с Ираном, при этом, сохраняя тесное сотрудничество в области безопасности с Израилем.

Должны при этом отметить, что Британия не старается заменить США на Ближнем Востоке. У Лондона попросту нет американского военного ресурса. Поэтому, британская стратегия куда рациональнее американской.

Лондон старается не конкурировать с американским присутствием «в лоб», а сохранять собственные рычаги влияния там, где американская дипломатия уже набила себе «шишки».

Иран - один из таких рычагов. Арабские монархии - второй. Израиль - третий. А дальше - несколько вспомогательных: это - и финансовый центр Лондона, и торговля, и страхование, и разведка, плюс - исторически устоявшиеся дипломатические связи и неформальные контакты.

Именно поэтому, встреча Арагчи с Милибэндом представляется не как «вспыхнувшая британская симпатия к Ирану», а как публичная демонстрация Трампу:

Лондон не собирается отдавать Вашингтону монополию на переговорный канал с Тегераном. Лондон активно формирует собственные каналы влияния на Иран, которые сохранят ценность, независимо от того, какую именно сделку Вашингтон в итоге заключит с Тегераном.

Есть и ещё одна причина «хитросделанности» Лондона: деньги. В июне 2026 года, Британия заключила торговое соглашение с Советом сотрудничества стран Залива (GCC).

Объём двусторонних инвестиционных активов, портфельных инвестиций, деривативов и других финансовых требований и обязательств между Британией и странами Залива оценивался Лондоном аж в £485 миллиардов ещё в 2024 году. Новое соглашение расширяет доступ британского финансового и сервисного сектора к капиталу GCC, цементируя уже существующую финансовую базу.

То есть, Персидский залив для Британии - далеко не просто внешняя политика. Это - мощнейший финансовый контур, буквально «плотью сросшийся» с британской экономикой и финансовой инфраструктурой.

Причём отдельные отношения Лондона с отдельными странами Персидского залива - ещё куда более показательны. Но это - уже иная история.

Подписывайтесь на наш канал. Вас ждет еще много интересного.
 
@Safir_Analytics