. 𝒜 rs.menthol

. torture. everything that's happening is torture. . три года . 🪷

🗑. Милана не берёт трубку.

end .

пальцы Арсения прошлись по горячим щекам Леона, смахивая слезы. он никогда не видел его плачущим. не мог и предположить, что именно сейчас его пробьёт. алкоголь и чувства берут своё. Сеня касался влажных щёк Леона губами, пытаясь вслушиваться в его слова. вместо объяснений, прощений или утешений, он лишь сказал те самые заветные три слова, из-за которых ночи становились долгими, невыносимыми, особенно когда они не рядом.

и их губы вновь сплелись в очередном поцелуе с солоноватым привкусом и ещё более сбивчивым дыханием. Арсений гладил Лёню по спине, вжимал в себя до максимума так, словно хотел слиться воедино и больше не отходить друг от друга совсем. колени начало ломить от неудобного положения, но тот и не думал освобождать друга из своей хватки.

неизвестно, сколько это продолжалось ещё. пару раз они отвлекались на довольно настойчивые попытки открыть дверцу гардероба, но к их счастью это длилось недолго. вероятно, люди по ту сторону быстро понимали, что это место занято и не планирует освобождаться остаток вечеринки.
чмокающие, прихлюпывающие звуки таяли из-за фоновых басов музыки и чьих-то криков. шёпот был сладок для них одинаково. руки под тканью. укусы на шее. вздох. короткая просьба: "ещё." всё это замешивалось в один безумный коктейль, послевкусие которого ещё не наступило.

наступит оно утром, когда в горе вешалок и смятых вещей с первого раза не выйдет найти телефон, а голова будет болеть так сильно, что каждое движение покажется пыткой. но самое главное, что перед глазами не будет видно его силуэта. он снова уйдёт.

каждое слово, сказанное Леоном, не укладывалось в голове. взгляд метался от его глаз до вновь вздрогнувшего кадыка, после на приоткрытые губы, а затем на эту картину в общем. видеть его перед собой в таком состоянии было за гранью фантазий, которые, как был уверен Арсений, не могут иметь ничего общего с реальностью. он не мог произнести ни звука, но тело говорило само за себя — от ощущения его пальцев на обнажённом участке шеи по телу шла дрожжь, что сопровождалась мурашками.
"хотел, чтобы мы так.." ,, "самый красивый". услышать это от Лёни не было тем, к чему Сеня был готов морально и физически, особенно сейчас.

𝒪н был прав. его сердце стучало так громко, что не услышать этого было невозможно. и билось оно так не в одиночку.

очевидно, что он хотел вставить что-то ещё, но не вышло. его рот заткнули в буквальном смысле.

сначала это был длительный чмок, но вскоре всё содержимое потайного ящика с грохотом вывалилось наружу. Леон целовал его так, будто это последний день на земле и завтра никто из них ничего не вспомнит. а Сеня хотел вспомнить всё в мельчайших подробностях.
.
руки Арсения нашли свое место не с первого раза. сначала резко зарылись в растрёпанные и влажные кудри приятеля, потом переместились на плечи, чтобы двинуться дальше, к его спине, но по итогу оказались на застёжке какой-то винтажной кофты, явно повзаимствованной из чужого шкафа, после чего с характерным звуком Сеня потянул замок на молнии вниз. парой движений он приспустил мешающую одёжку с плеч. руки тряслись. от тесноты гардероба сводило спину, что упиралась в холодную стену. чтобы хоть как-то улучшить их положение и оказаться ещё ближе, Арсений слегка развёл колени в стороны, запуская Леона меж них. с каждой секундой крышу срывало всё сильнее. неуверенные движения языком переросли в интенсивную ласку, которой оба парня бредили. слишком близко. тяжесть внизу живота разливалась по всему телу и толкала к трению. он ощущал его руки на своей шее, груди, бёдрах по очереди. все маски "дружеского отношения", которые закрывали собой подавленные годами чувства, в один момент сорвались. Сеня ощущал себя оголённым нервом. поцелуй прервался на пару мгновений.

в обычное время весьма красноречивый парень сейчас не мог подобрать слов. сказать хотелось неимоверно много, но с влажных губ срывалось лишь тяжёлое дыхание. он пытался хоть как-то сформулировать мысль..

..но быстро понял, что стараться передать свои чувства словами дальше смысла нет. Арсений вновь схватил Леона за плечи и с новой силой повалил на себя, заставляя его уткнуться лицом в собственную шею. от малейшего касания его губ к коже он томно вздыхал, зажимая торс ногами, меж которых Лёня находился. вскоре дорожка поцелуев, пройдясь от шеи до контура лица, поднялась к губам. новый поцелуй стал ещё более настойчивым.

туман в голове не позволял им делать даже ровный шаг, что уж говорить о взвешанных решениях. толпа из людей толкалась, заставляя дозориентированного Сеню на мгновения потерять руку Лёни, но тут же быстро находил обратно. перед глазами всё плыло, а знакомая мелодия отдавалась тупой болью в висках. пару раз Арсений попытался выяснить, куда они идут, но внятного ответа он так и не услышал. а если бы и услышал - наверное не понял бы.

в одной из комнат стоял надувной матрас и пара кресел в углу. эти кресла, естественно, были заняты кем-то, кого ни один, ни второй ни не смогли разглядеть, да и не старались. заприметив тёмный матрас, Сеня предпринял попытку выхваться из хватки Леона и плюхнуться прямо на него спиной и просто смотреть в потолок, но ему не дали этого сделать.
проблемы с координацией движений не позволили бедняге долго держать опору на ногах, и Арсений облокотился о правую дверцу небольшой гардеробной.. что это вообще? слишком тесно для полноценной комнаты.

с откровенно жалким видом спросил Сеня, наблюдая за тем, как его спутник рывком открыл одну из дверц.
естественно, внутри всё было занято вешалками с неизвестно чьей одеждой.

руки Леона на плечах Арсения. толчок назад. он приземляется в тесное пространство между вешалками, что успел прихватить с собой и темной пустотой. грохот и вскрик. боль в затылке.

неуклюже срывая остальные вешалки с металлической штанги, возмущался Сеня, который оказался заперт в узком подобии гардеробной.
возмущался он ровно до момента, пока не ощутил над собой вес Лёниного тела и не услышал щелчок двери.
парни буквально замуровались в тёмном, тесном пространстве, где каждый вздох давался с трудом, а учащённое сердцебиение выдавало всю волну эмоций с потрохами.