#зарисовки 🦢 #геншин

кукушка-кукушка,
сколько мне жить осталось?

спрашивает тарталья у птицы, спрятавшейся в снежной метели у него во сне, и та, сидевшая на ветке, вдруг смотрит ему прямо в глаза. ку-ку.

и тогда он просыпается посреди собрания снежноградского вече и ловит на себе неодобрительный взгляд панталоне — ему тяжело смириться с тем, что кто-то вроде тартальи, молодой и неопытный, может обладать настоящим правом голоса. тарталья же, несмотря на то, что он уже не первый год пытается обрести какой-никакой авторитет среди предвестников, и сам чувствует себя не в своей тарелке: засыпает на собраниях вече, например, потому что слушать про деньги, энергию и промышленность ему невыносимо скучно. но он старается. честно — старается.

и всегда чуть-чуть недостаточно. теперь он постоянно держит в голове последнюю волю капитана и то, что наставница, вышедшая в мир, так и не захотела с ним встретиться. теперь он постоянно думает о том, что морепесок надеется на него, верит в него, садится на его плечи и сидит на снежноградском вече невидимой тенью.

морепесок замерзает, и завтра отец снова займётся подлёдной рыбалкой.

но у тартальи сердце — огненное, как у всякого, у кого в нём осталось много любви, и в снежной, как уж повелось, любовь значила больше всего на свете. одиннадцатый предвестник фатуи чайльд тарталья занял своё почётное место на вече — нападайте. он и не из такого вылезал, хотя, признаться честно, в брюхе огромного кита ему было слегка поспокойнее.

тарталья прочищает горло, смотрит мельком на сводку собрания, и встаёт для доклада.

кукушка-кукушка, сколько нам жить осталось?

ответа нет.