Я начал ходить на работу. Да-да, прям в офис. Вернее, в редакцию.

Езжу себе-катаюсь, набиваю отъевшейся тушкой своею вагоны и салоны в утренний и вечерний час пик, снюхиваю с бальзаковских женщин парфюм «Габонская гадюка», отдающий прелыми коричневыми яблоками, и туалетную воду «le Babqué #5» с нотками жжёных воздушных шариков.

Ни на что особенно не жалуюсь, но начал замечать, что с миграционной политикой у Родины как-то… так себе. Хуёво у неё с миграционной политикой, откровенно говоря. Такого засилья палёных Dolce&Gabanna, восточных мотивов в рилсах, просматриваемых без наушников, и ваххабитских бородок я откровенно не ожидал.

Дома-то оно чего — сидишь себе, хавчик заказал, одной рукой нейронку заставляешь работать, другой пиво посасываешь, выходишь исключительно на променад в парке или мероприятие в «Листву». Не замечаешь нихуя.

А потом как замечаешь. И пиздец. Ещё года два назад ничего подобного не было, кажется.