рыбкина речь

готовлюсь к конференции. силой коллективного разума - есть ли в россии политзек или политзечка, кого любили и во время преследования, и после освобождения? у меня есть только одна кандидатура, но я не уверена до конца

год назад, утром на йом-кипур 2 октября 2025 / 10 тишрея 5786, cдала магистерскую диссертацию ‘a hidden tzaddik: clarice lispector's sacred/secret fruit of knowledge’, отключила компьютер и сбежала к океану

я влюбилась в клариси лиспектор зимой 2024 в писательской резиденции в швеции. мне понравилось название: ‘ученичество, или книга наслаждений’

потом, как бывает с любовью,
я пропала

это было и сложно, и страшно, и страстно, но я шла по очень тонкому мосту, одна, наощупь -
и вышла/выжила

никогда больше не буду относиться к тексту
как к судному дню

посоветуйте, пожалуйста,

литературн:ую консультант:ку / редактор:ку для работы над романом

you think you can hurt me? моя бабушка девять лет не разговаривает со мной за то, что я бросила юрфак мгимо в 19 лет. год домашнего ареста не помог; публикация книжки не помогла; извинения на прошлый йом-кипур не помогли; университет лиги плюща не помог

сегодня важный день в моей американской жизни - получение social security number. для этого нужно три бумажки. про первую я узнала сегодня в девять утра (прием в обед), и после трех панических имейлов во все инстанции мне разрешили в порядке исключения получить ее одним днем. ура! остались только бумажки №2 и №3. обе, к счастью, у меня дома. незадолго до выхода я отправилась на поиски второй, но ее нигде не было, и дома не было в городе, и города такого не было на земле. ни на кровати, ни под кроватью, ни на столе, ни под столом, ни в шкафу, ни на шкафу, ни со щитом, ни на щите. зато нашла дубликат бесценного груза, письма, немецкие рецепты, картину, корзину, картонку. и даже третью бумажку! но вскорости в ворохе потеряла. в отчаянии я пошла искать пальто (наступила осень) и у вешалки наткнулась на стопку каких-то документов, среди которых обнаружилась вторая бумажка с заветной мокрой подписью. после я хотела найти кроссовки, но вспомнила, что забыла их в швейцарии. пришлось идти в белых туфлях

строгая женщина в кепке usa и наклейкой navy’s mom нехотя приняла меня в американские ряды. теперь мне позволено заполнять налоговые декларации

час спустя мне предложили заплатить сто тридцать долларов за пятиминутный прием врача, и я сказала да

я хотела написать этот текст еще утром, но в рюкзаке не было ручки, только синяя подводка и медовые палочки

#tempest_tost

большая радость: за полчаса до начала поста закончила вычитку второй поэтической книжки, «во рту сердца пробудившийся шибболет». даст бог, выйдет в ноябре. в прошлом году так же перед йом кипуром закончила важное дело - магистерскую диссертацию. хорошая традиция

записана в книгу жизни, написала книгу о жизни

(очень полюбила ve'ye'etayu и ki anu amekha)

помнишь, когда деревья были большими? когда шаббатний дом был шаббатним домом? когда авдала была у нас, а не у тали? когда йедид шапиро жили на лиственничной улице, а не в бостоне? я люблю их, как любят старших институток у лидии чарской (обожание). за этот теплый свет гостиных и это пение в унисон можно все отдать. the days of awe; врата открыты. посторожи мою душу, пока я не вернусь, захлебываясь, спотыкаясь

самая красивая девочка западной филадельфии около меня в синагоге в небесном талите. я тоже в небесном, только не талите. it’s sacred; i’m sacred. я ищу очищения и прощения. возьми меня к себе, пусти меня обратно

to go in the dark with a light is to know the light / to know the dark, go dark. go without sight, / and find that the dark, too, blooms and sings, / and is traveled by dark feet and dark wings

но дай мне имя, дай мне имя!
мне будет легче с ним, пойми меня,
в беременной глубокой сини

что-то будет ⛈️