Откуда на самом деле взялся сюжет «Ромео и Джульетты», разбираемся в рубрике #МыслиВслух
Первым его записал Овидий в поэме «Метаморфозы» (2–8 гг. н.э.) — и даже он, похоже, пересказывал какой-то более ранний, уже утраченный источник.
📖 Героев звали Пирам и Фисба, место действия — Вавилон.
Двое юных соседей полюбили друг друга, но родители были против. Их дома разделяла общая стена, и через трещину в ней влюбленные перешептывались, пока не решились на побег. Договорились встретиться ночью за городом, у высокой шелковицы на берегу ручья.
Первой пришла Фисба. Но вдруг к ручью вышла львица с окровавленной мордой — она только что растерзала быка. Испуганная девушка убежала, обронив свое покрывало, а львица изорвала его и запачкала кровью.
Пирам, придя следом, нашел только окровавленные лоскуты. Решив, что возлюбленная погибла, он закололся мечом. Кровь брызнула на дерево — по легенде с тех пор плоды шелковицы при созревании багровеют.
Вернувшаяся Фисба увидела умирающего Пирама, подняла его меч и последовала за ним. Их прах сложили в одну урну.
Запрет родителей и тайная любовь, роковое недоразумение и двойная гибель — все это было как минимум за 1,5 тысячи лет до Шекспира.
Конечно, он об этом 🤓 прекрасно знал — и даже иронизировал над этим в своих произведениях. В комедии «Сон в летнюю ночь» пьесу о любви Пирама и Фисбы разыгрывает группа актеров-любителей, причем играют они так неуклюже, что вместо трагедии выходит «прежалостная комедия».
☝️ Более того, имя Фисбы Шекспир упомянул даже в тексте «Ромео и Джульетты». В одной из сцен Меркуцио, поддразнивая Ромео, напрямую сравнивает Джульетту с героиней античного мифа: «Фисба, хоть у нее и были хорошенькие глазки, все же не выдерживает с нею сравнения».