Тут смешнее, что поляки сами во многом народ тюркской культуры, хотя чисто антропологически безусловные славяне.

Дело в том, что польское дворянство – шляхта – в своей основе имеет татарские корни. С конца XIV, весь XV и XVI века в Литву, а затем и в Польшу активно переселялись татары – преимущественно бежав от внутренних конфликтов в Орде. Всего, по разным оценкам, за этот период на земли будущей Речи Посполитой переселилось от 100 до 150 тыс. татар. Они не получили единой территории компактного проживания, что вызвало определённую деформацию социальной структуры: европейское феодальное деление на профессиональных военных – дворянство и гражданских – крестьян/горожан вступило в противоречие с укладом кочевников, где все мужчины — воины. Плюс оформление шляхты в социальный институт совпало с переселением татар. Таким образом, польско-литовская уния была вынуждена массово принимать татар в дворянство. Это, кстати, одна из причин социальной диспропорции: если в Европе дворянство составляло 0,2-1% населения, то в Речи Посполитой шляхта доходила до 10%.

Этим и объясняется стилистический ориентализм шляхты – оселедцы, висячие усы, жупаны, кунтушы, кривые сабли, восточный доспех. Архетип благородного воина-степняка преобразовался в идеологию сарматизма: шляхте было неудобно вести происхождение от татар, но и скрывать кочевнические мотивы в культуре было сложно, поэтому решили считать, что происходят от сарматов – кочевого племени времен великого переселения народов, якобы поляки и литовцы – это быдло, никчемные крестьяне, а вот шляхта – это не славяне, а потомки благородных сарматов.

Конечно, в XIX веке с расцветом идей национализма, призванного опереться на весь народ, а не только на дворянство, сарматизм был забыт. Но влияние на культуру, конечно, осталось. Взять хотя бы главного польского поэта Адама Мицкевича и главного польского прозаика Генрика Сенкевича. Оба напрямую вели происхождение от татар. Если их европейские современники уже рефлексировали на счет метафизической и психологической дуалистичности человеческой натуры, то этический посыл Мицкевича и Сенкевича остался на уровне, характерном скорее для восточной культуры: «Ай, поляки красивые, умные, сильные, ай, полячки сладки, как щербет, а урусы – шакалы шайтана, тьфу на урусов». Оба во многом сформировали соответствующий польский культурный код.

Мицкевич и умер вполне характерно, пытаясь повоевать против России на стороне Турции: сначала хотел сформировать польско-еврейский легион в составе турецкой армии, но желающих евреев в нужном количестве не нашел, начал вербовать туда крымских татар.