Глубокого понимания истории кириллицы я не увидел, хотя автор и пишет, что объекты «потребовали столько новых знаний, что кажется, за полгода закончил еще пару институтов». «Акцент таймлайна — на визуальной части, стилях письма и типографики. То есть, конечно, всем привычные устав-полуустав-скоропись-вязь-гражданка Петрова, далее везде.» В общем, всё по учебнику.

Что касается примеров письма. Конечно, использования классических иллюстраций не избежать. В остальном от художника и шрифтовика ожидаешь красивых, точных, вдохновляющих примеров, но подобраны самые рядовые, непримечательные и местами отталкивающие. Один из образцов скорописи — вовсе не скоропись, а почерк человека, привыкшего писать на цере (на воске), который на бумаге и пергаменте выглядит «как курица лапой». Образец скорописи петровского времени — это просто плохой почерк, в наши дни такие приписывают врачам.

Можно долго рассматривать этот занимательный макет, но почитаем комментарии автора на таймлайне.

«Попав под вассальную зависимость от империи Чингисхана, православные земли Древней Руси оказались отрезанными от католической Европы тройным барьером. Во-первых, церковным. Для Запада православие — ересь, крестовые походы были не только против сарацин в Палестине, но и против язычников и православных на Балтике. Во-вторых — культура. Русь была ориентирована на греческую книжность Византии, Европа — на латинское наследие Рима. В-третьих, и это не менее важно, письменность. Кириллица стала не только средством коммуникации, но и преградой для обмена знаниями. Даже близкие соседи, Литва и Польша, у которых кириллица была в обороте в качестве одной из официальных систем письма, не вызывали доверия. Русь оказалась повёрнута спиной к Европе, лицом на юго-восток — левым глазом в Орду, правым — в Константинополь.»
Одним словом, Россия — не Европа. Кириллица препятствует обмену знаниями, переводчиков нет. Вся надежда на Орду, с которой, видимо, тройного барьера нет — ни религиозного, ни культурного, ни письменного. Под этим текстом помещена печать Великого хана Гуюка с вертикальными строчками закорючек. Ведь, как известно, монгольское письмо оставило значительный след в русской каллиграфии… — конечно же нет, никому до него не было дела, и эта картинка не имеет отношения к кириллице.

«В Европе появились печатные станки. Их очень много, и это частные предприятия. Московия откроет государственный Печатный двор с одним станком на сто лет позже. Последствия ощущаются до сих пор.» Попробуем повторить трюк: в США книгопечатание появилось на двести лет позже, чем в Европе, последствия ощущаются до сих пор. Или не ощущаются? Странно, видимо это работает только для России.

«Вязь иррациональна, но не бессмысленна.» И на том спасибо (видимо, подозрение в бессмысленности всё же было, раз она упомянута).

«Скоропись развивалась не только на русских землях», но и «в Украине».

О введении гражданского шрифта: «Наборный алфавит европейского вида, отказ от сокращений, переход на арабские цифры — Россия одним прыжком перенеслась из средневековья в Новое время.» Если для Руси Средневековье — это полуустав, то для европейских народов это готический шрифт, которым набирали первые книги. Значит, если в Германии отказались от готического шрифта в пользу антиквы лишь в 1940-е годы, то Германия в ХХ веке одним прыжком перенеслась из Средневековья в Новейшее время! Что, глупо звучит? Про Россию тоже не очень умно.

«Первый русский бестселлер — “Бедная Лиза” Карамзина — появился на сто с лишним лет после европейских аналогов.» В Новое время Россия перенеслась, но отставать не перестала. Удобный, кстати, способ — считать все европейские страны за одну Европу, и если в одной из этих стран появилось что-то раньше, чем у нас, то Россия автоматически отстаёт от всей этой Европы.

Когда автор при каждом удобном случае указывает на отсталость России и всё европейское для него заведомо лучше, становится понятна его работа с материалом и выбор примеров допетровской кириллицы.