Созревание русской кириллицы началось в ХѴ веке. В ХѴІ, ХѴІІ веке кириллица жила полной жизнью. Экспериментировала, принимала разные формы — от повседневных и деловых до возвышенных и торжественных. Она ещё не сформировалась, не приобрела окончательный вид с собственными канонами.

В начале ХѴІІІ века кириллицу уложили в красивый деревянный футляр латиницы. С тех пор её собственное развитие прекратилось. То, что мы принимаем за развитие — будем честными с собой — это попытки удобно уложить её в этом ящике. Подогнать под латинские рамки, собрать из тех же понятных деталей. Придать максимально европейский вид. Так, чтобы к любому латинскому шрифту можно было легко добавить кириллическую часть — вот, собственно, и вся нынешняя форма существования кириллицы.

То, что принимают за особенности кириллицы — это её «недолатинскость», недоделанности разного рода: изначальные — по глупости, и с тех пор закостеневшие, или вынужденные, из-за неполной совместимости двух систем письма. Эта кириллица напоминает настоящую, прежнюю кириллицу не больше, чем Советский союз — Россію до 1917 года.

Понятно, что ждёт «современную кириллицу»: продолжение сближения с оригиналом. Эта кириллица никогда не сможет быть ни самостоятельной, ни тем более образцом для латиницы. Только следовать в хвосте, а в идеале — окончательно породниться, зажить с ней одной жизнью.

Русская, «естественная» кириллица не исчезла триста лет назад, но и не достигла своей зрелости. Она существует до сих пор в качестве «народного», но маргинального элемента нашей культуры. От неё мало толку: это лишь отголоски в роли типографических матрёшек, батюшек и балалаек.

Чтобы увидеть и понять настоящую кириллицу, нужно вернуться к ХѴІІ веку и раньше. В наши дни это стало возможным благодаря доступности архивов, оцифровке рукописных собраний. Становится ясно, что кириллица — нечто другое и гораздо больше того, что мы привыкли видеть.