Необходимо сделать два пояснения. Первое касается границ рассматриваемого явления — русской письменности. (Словом «письменность» я бы предпочёл называть только то, что написано — каллиграфия, книгописание, — а не напечатано, но более подходящего универсального слова нет.)

Предлагаю упрощенное определение: письменность — это система графических знаков, созданных некоторым способом. То есть, письменность имеет как минимум три стороны: 1) изобразительную, 2) знаковую, 3) техническую. Если явление относится только к одной или двум сторонам, то оно не является письменностью. Примеры: речь — это знаковая система (2), но не графическая, а звуковая; живопись — изображение (1) и техника (3), но не знаковое сообщение.

Внутри сторон никаких ограничений нет. Например, знаковая система может быть любой — не только фонетической (буквы), но и математической, музыкальной и т. д. Попытки ограничить письменность только буквами безуспешны: кроме них и среди них есть знаки препинания, диакритические знаки, цифры, математические и химические формулы, ноты… Певческие знамёна можно не «принять» в письменность, но они пишутся на такой же бумаге, теми же чернилами, среди строк обычного текста и имеют отдалённое родство с акцентными знаками. Певческая азбука — письменность, зарубки на бирке — письменность, монограмма на монете — письменность, все символы шрифтового файла — письменность.

Казалось бы, очевидные вещи, но если их не проговорить, понимание письменности остаётся произвольным. «Это — изучаем, это — нет». В результате образуются белые пятна, которыми никто не занимается.