Forwarded from Лекарь.zp-m.Luke
Христос посреди нас, дорогие мои читатели!
Грязная пена на гребне волны
Апостол Павел бросает нам в лицо слова, от которых нельзя спрятаться: «Ибо, если кто думает быть чем-нибудь, будучи ничем, он сам себя обманывает» (Гал. 6:3). Это не мягкое увещание, а обличение, пощёчина самомнению, приговор всякому, кто раздулся от собственной значимости. И приговор этот выносится не абстрактным грешникам где-то там, а каждому из нас, здесь стоящему, — и в первую очередь тем, кто сегодня мнит себя великим.
Златоуст говорит без обиняков: кто считает себя чем-нибудь — тот и есть ничто, и само это легкомыслие уже служит первым и очевиднейшим доказательством его ничтожества. Не подвиг обличает гордеца, даже не грех, а именно мысль о собственном величии, выносящая себе приговор.
Посмотрите вокруг, разве не видно этой картины ежедневно? Люди без знаний, дарований, единой добродетели дорываются до кресла, до должности, до минуты власти — и тут же начинают вещать, поучать, презирать всех вокруг, как будто ум и совесть выдаются вместе с должностью. Свт. Лука Крымский прямо называет это обольщением: человек получил звание — и вообразил, что кругом одни невежды. Но перед Богом всё это звание не стоит ни гроша. Велико только смиренное и чистое сердце, а гордость Бог ненавидит и отвергает.
И вот приходит час расплаты — а он приходит всегда, никого не минует. Меняется ветер — и кресло вылетает, должность срывают, толпа, вчера рукоплескавшая, отворачивается и плюёт вслед. И что остаётся от вчерашнего «великого человека»? Голая, ничем не прикрытая гордыня, которая раньше пряталась за мундиром, а теперь торчит наружу во всём своём убожестве. Это не люди большого ума и способностей, а грязь, поднятая штормом со дна морского. Пока буря бушует, эта муть держится на поверхности, мутит воду, застилает свет, кажется важной и грозной. Но стихнет шторм — и вся эта муть, нечисть, медленно и неотвратимо осядет обратно на дно, откуда она и была поднята случайным вихрем обстоятельств. Осядет, но не исчезнет её яд: амбиции, однажды вкусившие власть, не умирают вместе с должностью. Укоренившееся высокоумие, по грозному слову прп. Ефрема Сирина, делает никчёмным и самого человека, и весь труд его — до конца, без остатка. Преподобный срывает всякие оправдания: без смирения тщетен любой подвиг, любой пост, любая учёность — всё это пепел и прах. И диавол бьёт каждого его же собственным оружием: мудрого уловляет мудростью, сильного — силой, богатого — богатством, красноречивого — его же красноречием. Он ставит сеть даже подвижнику — в самой его добродетели, нашёптывая: «ты не таков, как прочие». Так что не обманывайте себя постом, знанием, положением, заслугами, если за ними стоит превозношение, всё это уже разложилось и смердит гордыней.
Прав. Иоанн Кронштадтский не щадит никого: «Человек! Против тебя это обличение апостола. Ты — совершенное ничтожество в деле спасения, всё совершает благодать; твои — одни грехи, а ты думаешь о себе, что ты добродетельный человек. Ты обманываешься». Не «они», не «те, наверху» — ты. Каждый, кто сейчас в сердце своём подумал: «слава Богу, это не про меня», — вот тот и есть первый, о ком это сказано.
Хватит оправдывать себя сравнением с теми, кто хуже, меряться должностями, званиями, чужими грехами, чтобы на их фоне выглядеть праведником! Свт. Феофан Затворник обличает именно эту уловку самолюбия: мы сравниваем себя с немощами других, а не с той мерой, к которой призваны Христом, — и потому легко и охотно возносимся. Сравни себя не с соседом, а с Евангелием — и от твоего самомнения не останется камня на камне.
Всякая власть без смирения — грязь на гребне волны, а звание без Христа — дым, который развеет первый же ветер. Не обманывайте себя, мня быть чем-то, будучи ничем без благодати Божией! Отринем эту гнилую подпорку самолюбия, пока она сама не рухнула вместе с нами. Скажем о себе словами Христовыми: «мы рабы ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать» (Лк. 17:10). Только смирившийся устоит, когда переменится ветер. Только пустой сосуд Бог наполняет благодатью — а полный своей гордыней не вместит уже ничего.
