В пропагандистской литературе начала XVII в. в пользу завоевания Москвы уже выступал аргумент справедливой кары, которую Бог несёт через поляков схизматикам-московитам.
Так, к началу XVII в. была разработана польская колониально-аннексионная идеология в отношении Московского государства. П. Пальчовский в своих сочинениях проводит параллель между московитами и индейцами в Америке: как испанские конкистадоры подчиняют себе эти варварские народы, так и поляки на Востоке подчиняют себе русских. Русские – это и есть индейцы Востока для "польских идальго".

Эту аналогию потом ещё не раз повторяли, и она вошла в жизнь14. Такова была и важная шляхетская добродетель – "расширение отчизны". Цивилизационная миссия польской шляхты по отношению к русским оборачивалась радикальной программой их порабощения "народом господ" ("naród panów"). Особенно ярко такое отношение описывал С. Немоевский в своих записках о московской войне 1606−1608 гг.15, в которых "московиты" называются "народом, вероятно, самым низким на свете". Россия виделась пространством для освоения и подчинения, а русская культура − недостойной существования.