Прежде всего, каждый раз, когда вы слышите о том, что какое-то заболевание поразило кого-то в лаборатории где-либо в мире, это вызывает обеспокоенность, особенно с учётом недавних событий. Не так давно, очевидно, в 2021 году, то есть в 2020 году, мы видели, как это произошло. При этом было бы безответственно с моей стороны сидеть здесь и строить предположения, поскольку у нас пока просто нет всей информации.
Я считаю, что Россия должна предоставить миру больше информации. Именно это ей следует сделать. Именно на это мы надеемся. И чем больше мы сможем узнать о произошедшем, тем лучше мы все будем подготовлены к тому, чтобы отреагировать. И, возможно, там вообще ничего нет. Возможно, всё серьёзнее, чем мы думали. Мы не знаем. Но я считаю, что сейчас, учитывая ограниченный объём имеющейся у нас информации, было бы безрассудно строить предположения о том, чем это может или не может быть, или чем это является или не является.
Достаточно сказать, что мы очень внимательно следим за ситуацией. И я думаю, что весь мир очень внимательно за ней следит, потому что в зависимости от того, что мы узнаем, мы будем понимать, как реагировать. У нас уже, знаете, есть меры, позволяющие справиться с этим, если окажется, что ситуация серьёзнее, чем то, о чём до сих пор сообщалось. Достаточно сказать, что мы рады тому, что знаем об этом. Мы очень внимательно следим за ситуацией, час за часом. За ней следят многочисленные ведомства не только в Соединённых Штатах, но и на международном уровне. Мы призываем Россию проявлять прозрачность и предоставить миру больше информации, чтобы все мы могли реагировать соответствующим и надлежащим образом. Но нам придётся принимать эти решения на основе информации, которую мы получаем и которую нам предоставляют. И пока она всё ещё весьма ограничена. Но, надеюсь, в ближайшие часы и дни это изменится
— заявил он
✨ @russianexta_re