Политолог Алексей Мартынов пишет, что Казахстан и Монголию осваивают британцы: учат офицеров английскому, готовят их в Сандхерсте, раздают гранты НКО, скупают редкие металлы, и попутно подогревают национальные вопросы. В Казахстане недавно на учениях на Каспии погибли 14 военных и теперь там проводят чистку генералитета, как раз вместо старых постсоветских кадров наверх проходят выпускники британских программ. Факты в посте верные, но вывод из них получается такой, будто англичане зашли только вот вчера.

А зашли они туда лет тридцать назад. Казахская нефть с девяностых делилась между американцами и британцами, а лондонская Yellow Cake выкупает уран на 100 млн долларов и складирует в Канаде. Астанинский международный финансовый центр, который Назарбаев открыл в 2018 году как местный Дубай, работает по английскому общему праву, со своим судом и арбитражем, где судьи - отставные британские лорды, первым председателем суда был бывший лорд-главный судья Англии Вулф. Тони Блэр после отставки консультировал Назарбаева за очень хорошие деньги, семья первого президента держала лондонскую недвижимость, которой потом занималось британское Агентство по борьбе с преступностью, а зять Тимур Кулибаев купил у принца Эндрю поместье. В Туркмении британцы были вообще первыми: с девяностых качали нефть и искали газ, с чего началась вся история про Транскаспий и Набукко. В Узбекистане при Мирзиёеве британские консультанты ведут приватизацию. В Монголии Rio Tinto, горнодобывающий концерн со штаб-квартирой в Лондоне, ведет крупнейшее медно-золотое месторождение. И половину монгольской политики последних пятнадцати лет составляют торги с этой компанией: кто сколько вложил, кто кому должен и когда пойдут дивиденды. Лондонская биржа, кстати, в 2011–2014 по контракту управляла Монгольской фондовой биржей, так что нынешняя конференция по выводу монгольских госкомпаний на международные площадки - продолжение старой линии. То есть никакой экспансии сейчас нет, британцы присутствуют в регионе давно, просто сейчас это становится заметнее.

Заметнее становится потому, что спрос вырос с той стороны. Азиатские столицы ищут альтернативных партнеров, и ищут их не из любви к Лондону. Россия застряла на пять лет в Украине, находится под санкциями, и неизвестно, на сколько лет останется. Транзит через ее территорию стал очень рисковым, поэтому растет Средний коридор через Каспий и Закавказье. Казахстан и Узбекистан вкладываются в него не по указке Форин-офиса. Военное сотрудничество растет по той же причине: местные хотят быть готовыми к моменту, когда Москва освободится и решит напомнить, кто в регионе старший. Тем более, что российские политики регулярно вспоминают о северных областях Казахстана. Монголы вообще всю свою новую историю живут между Китаем и Россией и еще в начале девяностых придумали политику «третьего соседа»: раз географических соседей только два и оба тебя могут съесть, нужно завести третьего подальше, чтоб он уравновешивал первых двух. Третьим по очереди назначали американцев, японцев, корейцев, немцев, теперь вот британцев. Британцы сейчас просто предлагают услугу под готовый спрос.

Для России это действительно проблема. Но ее источник не в Лондоне, а скорее в том, что Москва не предлагает какого-то перспективного проекта, кроме «давайте все будет как раньше, ведь все же было хорошо». А на пять лет она из региона выпала и дала всем вокруг повод искать запасные варианты.

Другое дело, что британцы умеют втравить партнера в неприятности. Украина тому пример: учили, вдохновляли, а воевать пришлось самой. Казахам и монголам стоило бы держать это в голове, когда им предлагают стать «устойчивыми к российскому вмешательству». Устойчивость, как правило, проверяют не на тех, кто ее предлагает.