Претензия на «союз суннитских держав» пока не подтверждается его составом: в нём нет Египта, который связан мирным договором с Израилем и налаживает связи с Эмиратами и Индией. Сами Эмираты фактически противостоят этому формату и сближаются с Израилем.

Внешне пакт выглядит направленным против Израиля: все трое дистанцируются от Авраамических соглашений, а у Анкары с Тель-Авивом открытая конфронтация. Но, на мой взгляд, его реальная цель — Иран, просто признавать это раньше времени участники не хотят. Три страны объединяют соседство с Ираном и его союзниками и общая угроза, связанная с иранской активностью. Именно это обеспечивает пакту смысл независимо от того, чем закончится война Тегерана с США и Израилем.

Если Иран будет добит, управлять последствиями его возможной дестабилизации придётся соседям — тогда участникам пакта потребуется координировать действия своих военных контингентов. Проблем будет много — от Афганистана до курдских территорий. Если же Иран выстоит, регион получит усилившегося победителя войны с Западом, сдерживать которого в одиночку не сможет никто. В любом случае единая система обороны нужна раньше, чем определится исход войны.

Формат союза открытый. Уже пишут о возможном присоединении малых монархий Залива. Речь идёт о Катаре, Бахрейне и, возможно, Кувейте — странах, которые находятся под угрозой иранских ракет на другом берегу Залива и увидели, что американское прикрытие не сработало. У Катара к тому же тесные связи с Анкарой, а прежнее противостояние с саудитами постепенно уходит в прошлое. Теоретически называют ещё Индонезию как крупнейшую мусульманскую страну, но она далека от иранской проблемы, поэтому её участие было бы скорее символическим. При этом нужно понимать, что дальнейшее расширение размоет и без того достаточно рыхлые обязательства участников.

Для Москвы картина двойственная. Если США, сокращая свою вовлечённость в дела Залива, оставляют после себя серию вооружённых конфликтов, цена нефти остаётся высокой, и это Москве выгодно. Но антииранская природа пакта создаёт для России отдельную проблему: Иран — её партнёр по оружию, логистике и обходу санкций, а укрепление направленной против него региональной структуры сужает пространство манёвра Тегерана, а значит, и Москвы.

Совместные турецко-пакистанские военные производства на саудовские деньги создадут серьёзного конкурента российскому оружейному экспорту на его традиционных рынках и осложнят возвращение России на утраченные позиции. Ещё одной проблемой в перспективе станет укрепление Турции как самостоятельного военного центра, теперь усиленного саудовскими деньгами и ядерным потенциалом Пакистана. Россия конкурирует с Турцией на Кавказе, в Центральной Азии и Африке, а новый формат даст Анкаре дополнительные ресурсы для расширения своего влияния и строительства в Азии альтернативных транспортных маршрутов в обход России и Ирана.