За Украину с 2022 года воюют фактически две армии. Первая — знакомая нам Красная рабоче-крестьянская, с теми же представлениями о субординации, инициативе нижних чинов и цене человеческой жизни, что и в России, с эталонными советскими офицерами во главе, многие из которых и биографически выходцы из СА. Вторая выросла после Майдана из добровольческих структур: активисты, националисты, люди без военного образования, зато с практическими навыками из гражданской жизни — IT, инженерия, бизнес. Единого командования у этой второй тусовки никогда не было, зато было огромное влияние на общественное мнение. Сюда входят и батальоны с полками вроде экстремистского «Азова» в составе Нацгвардии, и Третья штурмовая Билецкого внутри ВСУ, и параллельная армия ГУР экстремиста Буданова с собственной техникой и тяжёлым вооружением. Но главную роль сыграли многочисленные инженеры-рационализаторы, которые продавили в ВСУ беспилотную авиацию и в итоге оформились в отдельные Силы беспилотных систем.

Между двумя этими армиями с самого начала войны шёл жёсткий конфликт, регулярно прорывавшийся в медиа: активисты обвиняли командование в расходовании людей на бессмысленные штурмы и блокировании технических новшеств, генералы отбивались от случайных людей, «пацанов в кедах», которые ничего не понимают в настоящей войне. И в конце концов активисты победили: в январе 2026 один из их лидеров, 35-летний айтишник Федоров, стал министром обороны.

Почему у украинских активистов получилось переиграть армейских совков, и их не отправили в штурма, как аналогичных активистов в России? Мне кажется, факторов несколько. Украинская армия значительно беднее и слабее российской, и в аппаратной борьбе её вес был соответствующим. Активисты опирались на пассионарную часть общества, на грантовые структуры, на громких блогеров, политиков и СМИ. Ну и сам Зеленский, в армии не служивший, тяготел к этой молодёжной движухе куда больше, чем к генералам.

А дальше вся эта альтернативная армия, назовём её ВСУ 2.0, показала такой результат, особенно в беспилотной сфере, что превратилась в фактор внутренней политики. Единого лидера у неё долго не было — были лишь медиа-звёзды (перечисленные выше экстремисты и террористы). А вот с назначением Федорова лидер появился. За полгода он успел попортить кровь всем: и российскому командованию, и украинскому. В Рамштайне сидел за одним столом с министрами обороны Германии и Британии и генсеком НАТО Рютте, подписал с Писториусом соглашение о совместной разработке антибаллистической ПВО. По версии FT, он ещё и блокировал передачу оборонных контрактов фирмам из окружения Зеленского. А в этом году там очень большие деньги. Не думаю, что Федоров, бессребреник: перекраивая систему закупок, он замыкал эти потоки на других подрядчиков.

Была у Федорова и слабая точка — мобилизация. Айтишник полез реформировать систему комплектования: хотел заменить отлов холопов на улицах контрактной моделью с деньгами, бонусами и цифровым рекрутингом, как в стартапах с воронкой найма. Генералу же нужно мясо здесь и сейчас, а при Федорове ТЦК отлавливали мясо недостаточно бодро, планы комплектования проваливались, и фронт это чувствовал. Так что у Красной армии появился железный аргумент: пока министр подписывает бумаги в Рамштайне, некем закрывать дыры под Покровском.

К тому же Зеленский, как можно заметить, крайне ревностно относится к любому человеку, у которого одновременно есть популярность в обществе, личные контакты на Западе и силовой ресурс. Таких людей он нейтрализует. Залужного, как помните, отправили послом в Лондон — связи за рубежом у него были, как догадываетесь. Буданова в январе забрали из ГУР, от собственных отрядов, техники и авиации, и пересадили в кресло главы ОП без единого штыка под рукой. Теперь Федоров. NYT называла его главным контактным лицом Украины в Кремниевой долине. Он на связи с Маском, Карпом и европейцами. Плюс огромная популярность внутри страны и поддержка среди так называемых грантоедов. Для Зеленского это очевидная угроза, которую нужно было устранить любой ценой.