Сильная сторона российской государственной машины заключается не в военном гении полководцев или технологических прорывах – отнюдь. Ее суперспособность – умение концентрировать огромные ресурсы в ситуациях, когда, как может казаться, они отсутствуют. Петровская Россия переливала церковные колокола в пушки, сталинский СССР строил заводы, несмотря на массовый голод, а военная экономика 1940-х позволяла собирать новые армии взамен потерянных.

В каждом случае результат достигался благодаря способности государства выжимать максимум ресурсов доступных ему территорий и населения.

Сейчас Россия входит в очередной цикл собирания ресурсов. Национализация частных активов, повышение НДС, введение утильсбора, платные дороги, высокие процентные ставки — всё это элементы негласной экономической мобилизации. Логика проста: меньше валюты тратится на импорт ширпотреба, больше остаётся на приоритетные государственные цели. По сути, это реквизиция в мягкой форме — создание условий, при которых население само затягивает пояса.

Экономисты оценивают ресурс системы ещё в 2-3 года. То есть ещё 3 года войны Россия потянет за счёт внутренних запасов, накопленных населением.

Последние 25 лет российское общество жило лучше, чем когда-либо в своей истории. Дешёвая ипотека, импортные автомобили, отдых за границей. Но в массовом сознании это благополучие воспринималось не как новый стандарт, а как кредит от государства, который когда-нибудь нужно отдавать. И снижение уровня жизни воспринимается не как катастрофа, а как возвращение к привычному состоянию — «не жили хорошо, нечего и начинать».

Умение переносить низкий уровень жизни и при этом сохранять функциональность системы — это не недостаток российской модели, а её стратегическое преимущество. Для мобилизации поддержки со стороны населения не нужно обещать ему улучшение условий существования – достаточно не дать системе развалиться. Это принципиально отличает ее от западных стран, где власть должна постоянно обещать повышение благосостояния граждан.

Российская модель работает как автомат Калашникова — простой, надёжный механизм, функционирующий в любых условиях. Западные экономики – это продвинутый, тонко настроенный аппарат, очень зависимый от качественных ресурсов и среды.

Мы часто обсуждаем очертания будущего мира — видим его высокотехнологичным, роботизированным, с минимальным использованием человека. Россия же пытается доказать, что в XXI веке есть место другим формам общественного устройства. Тем, которые максимально просто используют человеческий и природный ресурс. И для России удариться в либеральный реформизм, отказаться от собственной государственной традиции — это всё равно что признать, что России нет места в будущем.