Мия Бойка напоминает школьную буллершу. Этот типаж узнаваем в любом возрасте, и даже если тебе почти сорок, эта девка из столовки, которая громко хохочет и ставит сумку на стол, вызывает нервное подергивание. Мимо нее хочется поскорее пройти, чтобы не докопалась: "Эй, слышь! Иванов! А че нам задали?"

Лера Германика идеально изобразила ее в фильме "Все умрут, а я останусь" — прототип Мии Бойки избивает главную героиню в финале на спортивной площадке.

Если описывать русский шоубиз 2024 года, то именно такой персонаж должен блистать на церемонии закрытия. Человек, который, совершенно не моргнув глазом, меняет взгляды — от любви до ненависти к продюсеру, от "Пикачу" до "патриочу", — возглавляя народное ополчение против детей в костюмах кошечек, устраивая им суд совести с диванов федеральных каналов. Если бы ее не было, ее стоило бы придумать.

Картина этих внезапных измененений похожа на гифку из Симпсонов — стоит нажать одну кнопку, и весь фейковый мир рушится, под заливистый смех на фоне.

Синие волосы, тренды Тиктока, песни про Эмендемс и танцы в сникерах, превращаются в Госконцерты, шоу "Пусть говорят", и каверы на песни Игоря Крутого. Совершенно без лишних слов.

Просто время такое, сами понимаете.