Альбомы, которые повлияли на мой музыкальный вкус в разном возрасте.

10 лет
The Prodigy — Music for the Jilted Generation

Это первая кассета, которую я купил сам, накопив на несъеденных школьных обедах. Так я впервые сделал свой осознанный выбор, начав формирование своего отдельного музыкального вкуса. До покупки этой кассеты я слушал только то, что случайным образом притаранили родаки — группу "Дюна", Марину Хлебникову или какого-нибудь Газманова.

Prodigy были для меня не просто музыкой, а настоящим большим искусством. Я не понимал, как можно такое сочинить. И меня в те времена, конечно, дико раздражало, что их вечно ставили рядом со "Скутером", потому что сравнивать тончайшую, филигранную, почти классическую музыку с ерундой для сельского дискача — это как сравнивать ужин в ресторане и бутерброд с колбасой. И то и другое хорошо, но по-разному.


15 лет
Nine Inch Nails — The Fragile

Трент Резнор стал для меня персонажем, который объяснил, как разорвать рамки формата, и вместо эмтивишной попсы начать слушать то, что не продают по телевизору. Оказывается, существует музыка андеграунда, созданная по совершенно другим правилам и для других целей. И вместо песенок в формате «куплет-припев-куплет-припев-припев» можно сочинить жестокий экспериментальный шум, поверх которого прочитать абстрактный стих.

Группа Nine Inch Nails — это шахта, которая для многих людей моего поколения помогла перейти в подземный мир другой музыки. Больше всего я любил двойной альбом The Fragile, который очень ругали музыкальные критики за длину и пафос. Но я видел в нем глубину и красоту.


17 лет
Psychic TV — Dreams Less Sweet

Этот альбом начинается вполне нормально — с мечтательной песни, чуть ли не в духе шестидесятых. Но песня заканчивается и внезапно по голове слушателя начинают бить молотком. Огромной железной кувалдой. И бьют так три минуты. Потом играет симпатичная инструментальная зарисовка, которую прерывают автоматные очереди и лай собак. Потом поет григорианский хорал. Потом орут автомобильные гудки. Потом снова красивая песня. И так далее, абсолютно рандомно, заканчивая сверхчувствительно записанными звуками того, как слушателя зарывают в землю.

Меня удивляло, что это одновременно мелодично и шумно. Что человек умеет писать обычные песни, поет их, а потом записывает на заводе звук огромных металлических листов. После такого я закопал все свои жалкие представления о том, как должна звучать музыка. Это был не альбом, а набор жизненных установок. Оказывается, правил нет. Жанров нет. Я как будто начился слышать.


23 года
CoH – Netmörk

В определенный момент Иван Павлов был моим самым любимым музыкантом. Я слушал его дискографию по кругу в те годы; для меня его музыка была, как квадрат Малевича для молодого авангардиста.

СоН всегда писал квадратную, минималистическую электрическую музыку — она стрекотала и трещала, как будто это не музыка вовсе, а звук цеха по производству сложных микросхем. Мой любимый, среди всех, был альбом из четырех долгих треков под названием Netmörk — он объединил в себе лучшие умения Ивана Павлова в его лучший период. И посвящен он Казимиру Малевичу.

Я никогда, ни у кого, нигде, ни при каких обстоятельствах, не слышал ничего подобного. Такого подхода к звуку. К музыке.


25 лет
Yong Yong — Love

Я понятия не имею, что это, почему оно называется Yong Yong и родом из какой оно страны. Если честно, я никогда не пытался это уточнить, потому что совершенно неважно.

Love — анонимный альбом неведомого кассетного лоу-фая, с помощью которого я узнал, что кассеты снова в строю, и что качество электронного звука больше не имеет никакого значения. Оказывается, с помощью старых семплов можно почти невпопад, словно акварелью, писать абстрактное полотно звука, поверх приятного пленочного розового шума, — и это будет работать на впечатление сильнее, чем композиторская работа мастера.

Этот альбом цепляет не мелодией, ритмом или грувом — а просто своим чарующим звуком, который слышишь впервые, но как будто слышал сто раз в жизни. И я не понимаю, как музыканту это удалось. И восхищаюсь.

Продолжение — завтра.