Главная отличительная черта советской публики — она всегда сидит, как каменная. По реакции людей было совершенно непонятно, нравится им выступление или нет. Что бы ни звучало со сцены, — рок или эстрада — зал всегда сидел смирно, как на похоронах важного партийного деятеля.

Особенно это стало наглядно в перестроечную эпоху, когда на официальном телевидении позволили петь более фривольную музыку, рассчитанную на минимальную реакцию зала. Похлопали бы в такт чутка, или хотя бы улыбнулись — уже было бы нормально.

Ничего подобного не было! На сцене тщетно выплясывал кордебалет, фигачила блюзовая соляга, надрываться вокалист, размахивая химической укладкой, а в зале стояла кромешная обездвиженная тишина. И ни один мускул не дрогнул на лице серьезного зрителя.

Артист поет, значит надо терпеть и слушать.

Поменялось это на подобных концертах только к концу девяностых, наверное.