Часть 1 — история Валерии
Часть 2 — об умысле, вине и мотиве
Часть 3 — почему мы верим звонку от «силовиков»
Мы называем их украинскими мошенниками. Но мошенник хочет только денег. Тот, кто приказывает убить пенсионерку молотком, поджечь релейный шкаф или банк, денег не хочет. Он хочет нанести ущерб.
⠀
Правильнее называть это террором против наших граждан, только руками самих граждан.
⠀
Получается двойной удар. Первый — по жертве: по ограбленной старушке, по банку, по сгоревшему шкафу, по женщине, которую чуть не убили. Его враг наносит сам — обманом вынуждает людей совершить преступление.
Второй — по тому, кого мошенники обманули. Они теряют свободу, получая большие сроки, теряют будущее. И этот удар за врага наносим мы сами — следствием, судом, колонией. Именно так враг и задумывал: сначала назвался нашим следователем, чтобы обмануть, а потом наш настоящий следователь довершает дело.
Каждый обманутый и посаженный подросток — галочка в отчёте куратора по ту сторону. Наша правоохранительная система доигрывает вражеский сценарий до конца.
⠀
Я не за безнаказанность. Тот, кто брал деньги за работу курьером и понимал, что делает, должен отвечать. И я не против следствия — оно ловит тех, до кого может дотянуться.
⠀
Проблема в том, что дотянуться оно может только до обманутых. Куратор за границей, а курьер — вот он, с телефоном в руке. Сам чистосердечно рассказывает, кто ему звонил и что он делал. Только успевай записывать. Раскрывать такие дела не легко, а очень легко. Вот и раскрывают. Повышают статистику.
⠀
Того, кто на Украине, не достанешь. Поэтому раскрытое дело — это почти всегда дело против жертвы, а не против организатора. Статистика хорошая, противник рад.
⠀
Сколько таких осуждённых, никто точно не знает: государство их отдельно не считает — обманутый и настоящий мошенник идут в отчётности одной строкой. Но косвенные цифры говорят сами за себя.
⠀
Подросткам 16–17 лет за мошенничество выносят по два приговора в день — 716 за год. Полиция за десять дней задержала 120 курьеров, по дюжине в сутки. По описанию: 17–25 лет.
В московских СИЗО ещё недавно сидели 16 подростков, сейчас — 105, в шесть раз больше. А за восемь месяцев этого года, по данным МВД, подростков в делах о мошенничестве стало больше почти на 40%, в делах о терроризме — на 70%.
Цифры показывают, что с каждым днем количество детей которые попадают под каток все больше.
⠀
И это обманутые, не организаторы. Сколько поймано кураторов, неизвестно. Таких цифр нет. Ни одной.
⠀
Не слишком ли большую часть работы в этой вражеской схеме мы делаем сами? Если враг рассчитывает на то, что вторую половину удара наносит наше государство, то может не стоит этого делать?
⠀
Разделять организаторов и обманутых не на словах, а в законе и в отчётности. Считать результат по пойманным кураторам, а не по посаженным курьерам. Выяснять с помощью экспертиз, понимал ли курьер, что делает, до обвинения, а не после вмешательства правозащитников.
⠀
Это не станет ослаблением борьбы с преступностью. Это будет отказом наказывать собственных детей и стариков, отказ исполнять роль в сценарии противника.
⠀
Пока этого нет, у наших противников есть союзник — наша собственная строгость.
⠀
Поймать организатора трудно, но мы можем не добивать его жертв. Это не сложно. Давайте остановимся?
Олег Царёв. Telegram и Max.