Прочитал любопытную статью Игоря Верняева «Динамика благосостояния в СССР и других социалистических странах в свете антропометрических данных: обзор исследований» посвящена анализу биологического уровня жизни в социалистических странах. Автор рассматривает связь между антропометрическими показателями, такими как рост, и социально-экономическим благосостоянием населения.

Основная идея статьи заключается в том, что рост человека является «совокупным показателем, отражающим питание, здоровье, состояние среды в первые 20–25 лет жизни человека» и может служить индикатором уровня благосостояния. В статье подчеркивается, что концепция биологического уровня жизни дополняет традиционное экономическое измерение благосостояния, которое строится на «монетарных индикаторах, таких как ВВП на душу населения или реальные доходы».

Верняев приводит в статье важное понятие секулярного тренда роста, введенное Дж. М. Таннером, который отметил, что «с середины XIX в. рост последовательно увеличивался, а средний возраст полового созревания снижался». Автор отмечает, что анализ антропометрических данных позволяет более точно оценить влияние экономических и политических изменений на уровень жизни, так как традиционные экономические показатели могут быть «искажены и идеологически мотивированы».

Особое внимание в статье уделяется дискуссии о динамике благосостояния в СССР. В частности, приводятся исследования С. Уиткрофта, который отмечает, что «кризисы в уровне благосостояния и смертности не были характерны для всего социального и демографического опыта первой половины советской истории». Он утверждает, что, несмотря на кризисы, наблюдалась «сильная и долговременная тенденция улучшения показателей благосостояния, уровня смертности и физического среднего роста».

Однако другой исследователь, Дж. Комлос, придерживается менее оптимистичной точки зрения. Он утверждает, что снижение смертности в СССР не было чем-то уникальным, так как «достижения в области медицины и санитарии в XX в. привели к существенному увеличению ожидаемой продолжительности жизни во всем мире». Комлос также указывает на «избыточную смертность в СССР, связанную с периодическим голодом, революцией, коллективизацией, войнами, эксцессами государственной политики».

В статье также рассматриваются исследования Б. Н. Миронова, который отмечает, что несмотря на экономические кризисы, в СССР наблюдалось улучшение биологического уровня жизни. Он связывает это с «переходом к современному типу демографического воспроизводства», увеличением числа работающих женщин и «социальной политикой государства, направленной на более равномерное распределение материальных благ».

Исследования позднесоветского периода показывают, что после 1960-х годов в СССР наметилась стагнация биологического уровня жизни, а в 1980-е годы начался его спад. В статье отмечается, что «В 1964 г. произошел разворот послевоенного тренда на снижение коэффициента смертности, который с 1964 по 1984 г. вырос на 57 %.», что связано с ухудшением экологии, массовым потреблением алкоголя и неэффективностью медицинской инфраструктуры.

В заключении статьи обсуждается влияние перехода к рыночной экономике в постсоветских странах. Согласно исследованиям, в 1990-е годы наблюдалось «существенное ухудшение антропометрических показателей», так как экономические реформы сопровождались ростом неравенства, снижением доходов и ухудшением системы здравоохранения.

Автор приходит к выводу, что, несмотря на различия в темпах и уровнях, «траектории стран общего рынка, с одной стороны, и СССР и социалистических стран Восточной Европы — с другой, в части антропометрических показателей как индикаторов биологического благополучия были близки, но отличались уровнем и темпами». Однако в конце XX века западные страны, сочетавшие рыночную экономику с социальной защитой, обеспечили «более высокий и устойчивый уровень биологического благополучия населения».