Интересно сравнивать общественные фобии дня сегодняшнего с фобиями прошлого. Например, общим страхом европейцев начала XX в. был страх вырождения - не только упадка нравов и морали (вспомним, например, знаменитую книгу Макса Нордау), но и непосредственной физической деградации "низших классов". В России публицисты писали о том, что русские крестьяне меньше ростом, питаются хуже и обладают худшим здоровьем, чем век назад. В Британии забили тревогу, обнаружив с началом Второй Англо-Бурской войны, насколько выросло число негодных для службы рекрутов. По этому случаю правительство создало специальную комиссию (она так и называлась - Committee on Physical Deterioration), и ее доклад стал отправной точкой для социальных реформ - введения бесплатного питания в школах (1906), за которым последовало введение пенсий по старости (1908) и всеобщего медицинского страхования (1911). (Здесь, кстати, хорошо видно, почему в рамках многих прогрессистских проектов начала XX в. с легкостью уживались и социально-экономические требования, вроде улучшения условий труда для рабочих, и евгенические программы: изначально речь и там, и там шла об улучшении человеческого "поголовья". Показательно, например, что членами британского Евгенического общества состояли и У. Беверидж, и Дж. Кейнс).

Фобией французов было вымирание их страны на фоне быстрого роста населения Германии - главного врага Франции. Перебирая старые выписки, я нашел статью из российской газеты "Речь" за 1912 г., где корреспондент из Парижа описывал тамошние страхи:

20 марта закончил свои заседания Второй национальный антипорнографический конгресс. Заседания эти происходили в Париже и были посвящены различным формам борьбы с порнографией - борьбе с порнографическими театральными представлениями, с такой же литературой, с распространением специальных порнографических альбомов, фотографий, открыток и, наконец, борьбе с абортами и неомальтузианством. [...]

Франция, говорит акад. Жид, подобна "сахарному острову, который непрерывно тает". И действительно, число рождений во Франции падает ежегодно: в 1872 г. оно равнялось 960 тысячам, в 1901 - 857, в 1909 - 769. Благодаря этому численность населения Франции давно уже - с конца 80-х годов - находится в стационарном состоянии, колеблясь около 39 миллионов, причем колебания эти не превышают нескольких десятков тысяч. Так, в 1907 году число смертей превысило число рождений на 19 тысяч, в 1908 - число рождений было выше числа смертей на 46 тысяч, а в 1909 г. - на 13 тысяч, в 1911 г. снова смерть берет верх над рождением. Рождаемость во Франции меньше таковой в Германии в 12-13 раз. Круглым счетом в Германии рождается ежедневно на 6000 больше, чем во Франции, и население Германии ежегодно возрастает на 900 тысяч. Немудрено, что в Германии уже теперь около 65 миллионов населения, тогда как во Франции, как мы уже упоминали, немногим больше 39.

Если и в дальнейшем смертность будет превышать рождаемость, то, по вычислению бывшего военного министра Мессими, через 20 лет французская армия будет на 5 корпусов меньше, чем теперь, а германская... и военный министр взывал к патриотическим чувствам своих соотечественников.

Поль Лоруа-Болье в одной из своих статей приходит к еще более печальному выводу: "Можно утверждать, - говорит он, - что через 6 поколений французская нация, точнее, население Франции французского происхождения сведется всего к 10 миллионам... если не будет принято энергических и действительных мер".