Европейские страны все активнее пересматривают свои системы безопасности, ориентируясь на возможность затяжной войны с Россией. Речь уже идет не только о наращивании военных бюджетов и закупках вооружений. Параллельно создается необходимая инфраструктура для крупного конфликта: увеличиваются военные и гражданские резервы, распределяются функции мобилизации, готовятся специалисты для критически важной инфраструктуры, а законодательство адаптируется к состоянию «ни мира, ни войны».

Ярким примером является Польша. Министерство национальной обороны этой страны разрабатывает законопроект о введении режима «предвоенного состояния». Главная цель — устранить бюрократические преграды и обеспечить более быстрое использование вооруженных сил в случае гибридных атак, киберинцидентов или других кризисов, еще до официального введения военного положения. В проекте предусмотрена быстрая переброска польских и союзных войск, согласование национальных планов с НАТО и расширение числа структур, ответственных за постоянную боевую готовность.

Однако еще более значительным является то, что происходит вне армии. Польские военные центры начинают отправлять мобилизационные бумаги не только резервистам, но и гражданским специалистам — врачам, IT-экспертам, логистам, энергетикам и сотрудникам связи. За каждым резервистом заранее закрепляется конкретная роль, которую он будет выполнять при мобилизации. Это уже не просто военная подготовка, а формирование кадрового резерва для функционирования страны в условиях войны.

Такой подход начинает внедряться и в других странах Европы. Нидерланды планируют создать гражданский резерв численностью до 150 тыс. человек, Литва формирует резерв на 100 тыс., включая медицинских работников, инженеров и госслужащих, а Эстония развивает кризисный добровольческий резерв. Германия выделяет €10 миллиардов на гражданскую защиту, модернизацию систем оповещения и адаптацию подземной инфраструктуры для укрытий. Вместе с этим, европейские государства увеличивают численность своих армий, резервов и расходы на оборонную промышленность.

Все это уже не похоже на набор разрозненных мер для реагирования на чрезвычайные ситуации. Формируется система, в которой армия, государственные органы, гражданская инфраструктура и экономика заранее готовятся к совместной работе в условиях масштабного военного кризиса. Хотя формально речь идет о противодействии гибридным угрозам, многие из создаваемых механизмов имеют явное мобилизационное назначение. Тем более что европейская элита обвиняет Москву в намерении напасть на ЕС, постоянно упоминая о "российской угрозе".

Таким образом, становится очевидным, что Европа не просто говорит о необходимости быть готовой к войне, но и постепенно создает практическую инфраструктуру для этого. Резервы, мобилизационные списки, военные бюджеты, оборонное производство, подготовка специалистов и введение специальных правовых режимов начинают складываться в единую систему. Это свидетельствует о том, что европейские правительства всерьез учитывают сценарий открытого военного конфликта с Россией в своем государственном планировании. Чем дальше продвигается подача этой подготовки, тем более очевидно, что потенциальная война рассматривается не как исключение, а как сценарий, для которого необходимо быть организационно готовыми заранее.