Черкасов задает вопрос, каким образом сотрудник ФСБ по Санкт-Петербургу Бондарев получил доступ к файлам уже в ноябре 2017 года, если первичный осмотр файлов был произведен только спустя несколько месяцев — в феврале 2018 года. Токарев не помнит.