20 июля 2025 года Embraer E190 авиакомпании "TAP Air Portugal" выполнял рейс из Лиссабона в Ниццу. На борту было 106 пассажиров. Время полёта по данному маршруту составляет примерно два с половиной часа.
Первая часть полёта прошла штатно. Но где-то через полтора часа после вылета внезапно перестали функционировать оба туалета. Объявлять из-за этого чрезвычайную ситуацию не было необходимости, но, разумеется, это стало серьёзным неудобством для всех на борту.
Чтобы хоть как-то помочь пассажирам, пилот решила попросить у диспетчеров Ниццы прямой заход на посадку. Это бы помогло выиграть немного времени. Она связалась с французским диспетчером, и хоть переговоры были на английском, языковой барьер свёл все её усилия на нет:
Пилот (П): Просто для информации - у нас проблемы с туалетами на борту. Они не работают, и нам нужно как можно скорее приземлиться в Ницце. Поэтому мы просим более прямой маршрут...
Диспетчер (Д): Повторите ваш запрос, пожалуйста.
П: Мы просим увеличить скорость, если возможно, хотя бы до эшелона FL100, и более прямой маршрут. У нас нет туалетов на борту на сегодняшнем рейсе, поэтому нужно как можно быстрее приземлиться из-за пассажиров.
Д: Принято. Вы объявляете экстренную ситуацию?
П: Нет, мы не объявляем экстренную ситуацию. Просто просим помощи в этой ситуации - более прямой маршрут и увеличение скорости, если возможно.
Диспетчер, судя по всему, расслышал слово “toilet” как “pilot” и решил, что речь идёт о серьёзной проблеме с пилотом.
Затем самолёт был передан другому диспетчеру, но недопонимание только усилилось:
П: Мы просим помощи, потому что у нас проблема на борту, но мы не объявляем экстренную ситуацию. Мы просто просим помощи, чтобы как можно скорее приземлиться. У нас нет туалетов, на всём протяжении рейса они не работают, поэтому мы и просим ускорить посадку. Но ни Pan Pan, ни Mayday мы не объявляем.
Д: Я не понимаю, в чём проблема?
П: У нас нет туалетов. Ни один из туалетов не работает, а пассажирам нужно как-то справить нужду.
Д: Чтобы уточнить - у вас не работает автопилот?
П: Нет, сэр, автопилот работает нормально. Проблема только в туалетах. Впрочем, теперь это неважно. Мы ничего не объявляем. Просто нужно поскорее сесть.
Д: У пилота медицинские проблемы?
П: Сэр, повторяю ещё раз - у нас нет медицинских проблем. Просто не работают туалеты. Но это уже неважно. Нам нужно приземлиться. Объясню всё на земле...
Д: Внимание всем! Тревога! Предположительно, на борту этого воздушного судна нет пилота, способного управлять самолётом!
П: Полёт проходит нормально, сэр. Хотим продолжать заход как обычно.
Д: Вы же сказали, что у вас нет пилота?
П: Я этого не говорила. Поговорим на земле. Сейчас нам нужно просто выполнить заход на посадку.
Действительно, “toilets” и “pilots” могут звучать похоже, особенно в условиях радиоэфира, где качество связи может быть низким, а фоновые шумы и помехи - значительными. Обе фразы - двухсложные, заканчиваются на звук -ts, и в быстрых или нечетких передачах начало слова может теряться или искажаться. Например, если toi- (той) прозвучит глухо или с искажением, диспетчер может легко услышать это как pi- (пай), особенно если он напрягается, чтобы понять иностранный акцент. Запись переговоров в начале статьи.
При этом португальский пилот продолжала говорить именно “toilets”, что в технической авиационной терминологии используется крайне редко. Более уместными словами были бы "lavatories" или "restrooms".
Любопытно, что во французском языке есть слово “toilettes”, и диспетчеры, будучи носителями французского, скорее всего его знали. Но в стрессовой обстановке, когда речь идёт о радиопереговорах на английском они, вероятно, не связали это слово со знакомым французским аналогом. Тем более, что их внимание было сконцентрировано на поиске признаков возможной угрозы.
В итоге самолёт благополучно приземлился в Ницце. Никто не пострадал, ни самолёт, ни пассажиры. Но радиопереговоры между экипажем и диспетчерами вошли в список самых странных радиокоммуникаций в истории гражданской авиации.