Море как капитал: сколько на самом деле стоит Чёрное море для Севастополя? По данным Азово-Черноморского территориального управления Росрыболовства, в 2025 году рыбаки Севастополя выловили 25,5 тысячи тонн биоресурсов — почти на 50% больше, чем годом ранее (17,11 тысячи тонн). По всему Азово-Черноморскому бассейну год стал рекордным за последние четыре года: 54 тысячи тонн, вылов шпрота почти удвоился — до 11,9 тысячи тонн, а черноморской хамсы впервые добыли больше, чем азовской, — свыше 10 тысяч тонн.
2026-й держит тот же темп: к началу сентября бассейн дал уже 21,5 тысячи тонн, из них 12,4 тысячи — хамса.
А на поддержку рыбной отрасли Севастополя в 2026 году всё равно понадобились бюджетные деньги: 82 млн рублей выделил городской бюджет и ещё свыше 146 млн рублей — федеральная субсидия рыболовным организациям и предприятиям аквакультуры. Получается парадокс: улов бьёт рекорды, а отрасль всё равно нуждается в поддержке.
Цифры выглядят как однозначно хорошая новость. Но за ними стоит вопрос, который обычно не задают: а кому, собственно, мы обязаны этим уловом? Рыба не берётся из ниоткуда. Она берётся из работающей экосистемы — той самой, в которую рыбак не вложил ни рубля, но с которой снимает готовый урожай каждый год.
И это только первая, самая заметная статья дохода. У моря их несколько, и большинство из них вообще не попадает в такие отчёты.
Для Севастополя море — настолько привычная часть жизни, что его экономическую ценность легко не замечать. Оно определяет облик города, привлекает туристов, обеспечивает работу предприятий, остаётся объектом научных исследований и одновременно служит источником биологических ресурсов.
Море можно рассматривать не только как пространство или природный ресурс, а как природный капитал — актив, который ежегодно создаёт определённые блага для общества и экономики. Причём часть этих благ имеет вполне понятную рыночную цену, а часть — нет.
Сколько стоит выловленная рыба, посчитать относительно просто — мы это только что сделали. Сложнее ответить на вопрос, сколько стоит сама морская экосистема, благодаря которой существует этот промысел. Ещё сложнее оценить экономический эффект научных исследований, сохранения биоразнообразия или привлекательности чистого моря для отдыхающих.
Именно здесь начинается разговор о настоящей цене Чёрного моря.
Море даёт больше, чем кажется. В экономике для подобных явлений используется понятие «экосистемные услуги». Речь идёт о пользе, которую человек получает от функционирующей экосистемы.
Для моря это не только рыба и другие биоресурсы. Экосистема обеспечивает производство биомассы, поддерживает пищевые цепи, участвует в круговороте веществ, формирует условия для рекреации и создаёт среду, в которой могут развиваться целые отрасли экономики.
Исследователи уже несколько десятилетий пытаются перевести подобные эффекты на язык экономики. При этом стоимость морских экосистем может рассчитываться разными способами: через рыночную стоимость продукции, расходы, которых удаётся избежать благодаря природным процессам, рекреационную ценность и другие показатели. Международные исследования показывают, что экономическая оценка морских экосистем постепенно становится инструментом принятия решений, хотя методики пока остаются сложными и неоднородными.
Для Севастополя такой подход особенно интересен. Здесь море фактически является частью городской экономики, науки и инфраструктуры одновременно.
Первый капитал — биологический
С цифр вылова мы начали не случайно: это самый очевидный морской ресурс — живые организмы. Рыба, моллюски, ракообразные, водоросли и другие представители морской биоты выступают непосредственно используемым ресурсом. Но экономика начинается задолго до того момента, когда рыба оказывается на прилавке.
Чтобы существовали промысловые виды, должна работать вся экосистема: планктон, донные сообщества, микроорганизмы, растительность, хищники и множество других организмов, которые человек зачастую вообще не замечает. Именно поэтому состояние отдельных видов невозможно полностью отделить от состояния среды.
Исследования Чёрного моря последних лет показывают, что его экосистема испытывает одновременно климатические и антропогенные воздействия. В научной литературе среди факторов, способных ограничивать формирование экосистемных услуг, называют эвтрофирование, биологические инвазии и изменения условий среды. Для Чёрного и Азовского морей особенно важен переход от охраны отдельных видов и территорий к пониманию того, как функционируют целые сообщества.
Иными словами, рекордные тонны, с которых мы начали, — это не заслуга одного только промыслового флота. Это результат работы планктона, кислородного режима, донных организмов и устойчивости пищевой цепи — то есть системы, за которую никто напрямую не платит.
Второй капитал — туристический
Для Севастополя море имеет ещё одну очевидную экономическую функцию — рекреационную. Человек приезжает не просто в город, расположенный на определённой географической широте. Одним из главных факторов привлекательности территории остаётся само морское побережье.
Здесь возникает интересная экономическая особенность: турист платит гостинице, ресторану, перевозчику, экскурсионной компании или другому бизнесу. Но часть привлекательности, за которую он фактически платит, создана не бизнесом. Её создала природа!
Морской пейзаж, возможность купаться, заниматься водными видами отдыха, наблюдать за природой — всё это можно рассматривать как разновидности экосистемных услуг. В международной практике рекреационная ценность морских и прибрежных экосистем уже давно является одним из направлений экономической оценки.
Получается парадокс: бизнес может зарабатывать на море, не будучи владельцем самого природного ресурса. И потому состояние этого ресурса становится экономическим фактором.
Третий капитал — научный
У Севастополя есть ещё одно преимущество, которое невозможно увидеть на туристической карте. Это научная инфраструктура, десятилетиями связанная с изучением Чёрного моря.
ФИЦ «Институт биологии южных морей имени А. О. Ковалевского РАН» проводит исследования морских экосистем, биологических ресурсов, климатических изменений и функционирования морских сообществ. В городе существует и целый набор научных направлений, связанных с морской биологией и экологическим мониторингом.
Причём научная ценность Чёрного моря не ограничивается академическим интересом.
Например, в Севастополе ведётся работа с коллекциями живых культур микроводорослей. Такие организмы интересны не только биологам: микроводоросли рассматриваются современной наукой как потенциальный источник различных биологически активных веществ и сырья для биотехнологических разработок. В коллекции ИнБЮМ представлены многочисленные штаммы, включая образцы, выделенные в Крыму. Это уже совершенно другой разговор о море.
Не только «что можно добыть из воды», но и что можно узнать, разработать и создать благодаря изучению морской природы.
Четвёртый капитал — знания
Есть ресурсы, которые невозможно погрузить на корабль и продать на бирже — например, данные. Температура воды, солёность, содержание кислорода, состояние донных сообществ, распространение организмов, изменение продуктивности — всё это научная информация.
Она нужна для прогнозирования состояния экосистем, оценки рисков, развития аквакультуры, экологического мониторинга и планирования хозяйственной деятельности. В этом смысле морская наука сама становится частью экономики природного капитала.
И здесь у Севастополя есть специфическая особенность: город одновременно является объектом исследования и местом концентрации исследовательских компетенций.
В 2026 году в Севастополе была опубликована работа, посвящённая непосредственно формированию экосистемных услуг Чёрного и Азовского морей. Авторы обращают внимание на то, что данных для полноценной количественной оценки пока недостаточно, а методики оценки экосистемных услуг нуждаются в дальнейшем развитии. Это важная оговорка.
Сегодня нельзя честно сказать: «Чёрное море стоит для Севастополя столько-то миллиардов рублей». Но можно сказать другое: экономическая стоимость существует, просто значительная её часть пока не посчитана.