2. Арт-подвал «Бродячая Собака». Это тоже было довольно странное место. Созданное силами энтузиаста Владимира Склярского кафе с маленькой сценой и кирпичными стенами на месте знаменитого в начале двадцатого века одноимённого заведения. Там была отвратительная, но дорогая кухня, рассчитанная на интуриста, коротающего часы до балета в Михайловском театре или после экскурсии в Русский музей. Странный интерьер из разряда того, что называется «по арту» - витражи, какие-то куклы в витринах, черно-белые фотографии по стенам. Но локация была идеальной, сцена была уютной, бэкграунд в принципе тоже располагал к культурным затеям. Я зашёл туда с одноразовым проектом Cabare Perdue - странной солянкой из всего на свете - песен Лубнина, театра авангардной пластики, хора бабушек из перехода в метро и Шнурова, исполняющего стихи Блока. Это дурацкое кабаре как-то воодушевило хозяина и он предложил мне делать программу. В итоге мы основательно развернулись на этом крохотном пятачке. Умудрились сделать там спектакли Такого театра, концерты Billy’s Band, Леши Айги, Добраночи, даже самый первый петербургский концерт группы «5Nizza». Именно в Собаке я устроил первый сезон Петербургского поэтического слэма. Шёл примерно 2001 год и время было такое проективное, что легко позволяло с нуля, внаглую знакомиться с очень крутыми людьми и приглашать их выступить на самых лояльных условиях.
Кончилось все достаточно комично. В какой-то момент Склярского стала душить капиталистическая жаба. И хоть мы в принципе не тратили его денег, работали от процента и создавали необходимый движ и флёр, ему захотелось ещё и зарабатывать на нас. На пятки нам наступали какие-то левые антрепренёры с китчевыми спектаклями про Вертинского и Нижинского. Они показывали полное говно, но платили хозяину какую-то воодушевляющую аренду. Финансово нам было сложно им что-то противопоставить. Напрямую меня не вытесняли, но поставили вопрос примерно так: когда твои артисты выступают, они же ждут электричество. Можем мы с них вычитать не только проценты, но и оплату за свет? А в идеале хорошо бы снимать с них деньги за амортизацию микрофона. И так далее.
Продержался я где-то полгода, успел довольно много. Но все-таки плюнул и ушёл.
При этом расставание произошло по любви. И мы сохранили со Склярским дружеские отношения.
Он, увы, тоже умер.
ПС. Рейна я в «Бродячей собаке» не помню. Кажется, не ходил.