Париж, конец семидесятых. Марина Влади привела Высоцкого и Шемякина к тибетскому ламе Калу Ринпоче. Переводчица, не особенно выбирая слова, объясняет: они не могут бросить пить. Лама слушает, кивает. Наставления не дает. Вместо этого рассказывает историю.

"Один молодой монах шел мимо дома вдовы. Она его поймала, заперла и говорит: не выпущу, пока не проведешь со мной ночь, или не выпьешь вина, или не убьешь мою козочку. Монах стоит. Обет безбрачия, обет трезвости, запрет убивать. Что ни выбери, всё рухнет. Но выбирать надо. Он решает: выпить - наименьшее зло. Выпивает. А потом проводит ночь с женщиной. И убивает козу."

Калу Ринпоче замолкает. Потом смеется. Не зло, не осуждающе. Скорее так, будто показывает: ум, который торгуется с желанием, уже проиграл. "Меньшее зло" - ловушка. Начнешь с "чуть-чуть", дальше цепь не остановишь.

Высоцкий и Шемякин поняли без слов. После той встречи они, если верить разным воспоминаниям, долго не брали спиртного. Кто говорит "год", кто "длительное время". Не в цифрах дело. В тот вечер они увидели механизм своей зависимости как будто со стороны. И, похоже, испугались.

Теперь эта история живет в мемуарах и пересказах. Ее мифологизируют, спорят о датах, уточняют детали. А суть не меняется: иногда одна короткая притча делает больше, чем десяток увещеваний. Она не говорит "не пей". Она показывает, что будет, если начнешь.