Илья Уманский

Сегодня «Коммерсантъ» опубликовал исследование «АльфаСтрахования» о регулярности пассажирских авиаперевозок.

За январь–сентябрь 2026 года:

• Задержки от часа — 128 тыс. рейсов, рост в 1,7 раза.
• От двух часов — 77 тыс., рост вдвое.
• От трёх часов — 51 тыс., рост в 2,2 раза.
• От четырёх часов — 36 тыс., рост почти в 2,4 раза.

Доля рейсов, отправившихся с отклонением от расписания не более 15 минут, снизилась с 57% до 52%.

По данным Росавиации, за январь–август число рейсов с задержкой более двух часов выросло на 20,3%. Разница в оценках объясняется различиями в методике и охвате наблюдений.

Для туристической отрасли за этими цифрами стоит одна давняя законодательная проблема.

Дело в том, что ответственность авиаперевозчиков регулируется специальным законодательством.

Например, по статье 120 Воздушного кодекса РФ штраф за задержку рейса составляет 100 рублей за каждый час, но не более половины стоимости авиабилета. Четыре часа задержки — 400 рублей.

А теперь посмотрим, что происходит, если авиаперевозка входит в состав туристического продукта.

Туроператор отвечает перед туристом за весь комплекс услуг. Поэтому задержка самолёта может повлечь требования о возврате стоимости потерянных дней отдыха, неоказанного питания, экскурсий, возмещении дополнительных расходов. К этому могут добавляться неустойка, компенсация морального вреда, потребительский штраф и судебные издержки.

В судебной практике уже есть примеры, когда общая сумма взысканий с туроператора составляла порядка 40–50% стоимости всего тура.

И здесь возникает законодательный дисбаланс.

Туроператор несёт ответственность за последствия нарушения перевозки в рамках всего туристического продукта, но, обращаясь за возмещением к авиакомпании, сталкивается с совершенно другим правовым режимом и пределами ответственности перевозчика.

В результате значительная часть расходов может оставаться на туроператоре, хотя причиной их возникновения стал сбой в авиаперевозке.

В Европе эта проблема уже получила законодательное решение. Директива ЕС о пакетных турах предусматривает применение к организатору путешествия соответствующих ограничений ответственности, установленных международными конвенциями для непосредственных исполнителей услуг.

Считаю, что аналогичный принцип необходимо закрепить и в российском законодательстве. Ответственность за нарушение авиаперевозки должна быть согласована независимо от того, приобрёл турист отдельный билет или перелёт в составе тура. При этом права туриста на помощь и возврат за неоказанные услуги должны сохраняться.

Недавно поднимал этот вопрос на совещании на площадке «Деловой России» с участием Минэкономразвития, Минтранса и Росавиации.

По итогам обсуждения договорились, что Минэкономразвития возьмёт вопрос в проработку для поиска решения по синхронизации законодательства и снижению непропорциональной ответственности туроператоров.

Надеюсь, нам удастся сдвинуть эту давнюю проблему с мёртвой точки.

Сегодня — День туризма.

В нашей работе есть особая ответственность: люди доверяют нам время, которое выделили для себя и своих близких. Они ждут отпуска, копят на поездку, строят планы. И от нашей работы во многом зависит, какими воспоминаниями станут эти дни.

За каждым путешествием стоят коллеги из самых разных профессий. Кто-то разрабатывает маршрут, кто-то помогает выбрать отель, встречает гостей, проводит экскурсию, готовит завтрак или решает проблему, о которой турист, возможно, даже не узнает.

Я хорошо знаю, сколько внимания, терпения и труда требует эта работа. Спасибо всем, кто относится к ней с душой, дорожит доверием гостей и поддерживает коллег.

Вместе мы помогаем людям открывать новые места, лучше узнавать свою страну и друг друга. Благодаря путешествиям у небольших городов появляются новые гости, у местных предпринимателей — возможности для своего дела, у жителей — ещё один повод гордиться местом, в котором они живут.

Желаю всем нам надёжных партнёров, сильных команд, успешных сезонов и проектов, которыми хочется гордиться. И времени на собственные путешествия — с близкими, без рабочих звонков, с возможностью самим побыть гостями.

А главное — мирного неба и свободы путешествовать. Строить планы, встречаться, открывать новые страны и города. И всегда возвращаться домой к тем, кто нас ждёт.

С Днём туризма, коллеги!

Немного припозднился с новостью, которую уже все обсудили. Но здесь скорость уже не так важна. Важнее постараться донести до Правительства позицию отрасли.
На Новый год в 2027-м будем отдыхать 11 дней подряд — с 31 декабря по 10 января. А в мае снова получим два коротких периода по три дня: 1–3 и 8–10 мая.
Для внутреннего туризма расположение выходных — это вполне конкретный инструмент управления спросом.
В 2025 году на майские было два блока по четыре выходных дня. В 2026-м — уже по три. И гостиничные бронирования по России на майские снизились на 11%, количество проданных номероночей — почти на 15%, а средняя продолжительность проживания сократилась до 2,08 ночи.
Конечно, дело не только в календаре. Но разница между тремя и четырьмя днями для решения о поездке очевидна.
При этом вряд ли дополнительный, одиннадцатый день длинных новогодних каникул способен дать отрасли сопоставимый эффект.
Тем более что в мае география и форматы путешествий значительно шире. Начинают полноценно работать загородные отели, глэмпинги, кемпинги, экскурсионные маршруты, открывается автотуристический сезон. Зимой значительная часть этой инфраструктуры и территорий для массового туризма фактически недоступна.
Мы часто говорим о необходимости поддержки внутреннего туризма, подразумевая бюджетное финансирование. Но поддержка не всегда требует денег.
Иногда достаточно разумнее распределить уже существующие выходные.
Четвёртый день в мае для внутреннего туризма вполне может оказаться полезнее одиннадцатого дня в январе.
Мне кажется, при формировании календаря на 2028 год это точно стоит учитывать.

В дискуссии о будущем турагентств появилось любопытное исследование.

Авторы работы в Tourism Management изучили краткие пересказы отзывов, которые ИИ формирует на китайской платформе Ctrip - после их внедрения оценки отелей снизились. Дополнительный эксперимент подтвердил, что краткие отзывы, в которых были слишком подчеркнуты плюсы объектов размещения, завышали ожидания туристов. Реальный отдых проигрывал созданному заранее представлению о нём. Исследование⁠.

Для турбизнеса здесь есть важная мысль: даже достоверное описание ещё не гарантирует подходящего выбора.

Большая территория отеля может означать долгую дорогу до ресторана. Уединённость — отсутствие возможности выйти куда-либо вечером. Насыщенная программа — усталость, к которой человек не готов.

Все достоинства будут настоящими. Но для конкретного туриста у них есть обратная сторона.

Опытный турагент умеет её объяснить, уточнить ожидания, предупредить о неудобствах. Иногда — отговорить от покупки, на которой сам мог бы заработать. Именно здесь профессиональная экспертиза становится особенно важной для клиента.

Думаю, если рекомендации ИИ будут расходиться с реальным опытом отдыха, доверие к ним может снижаться, а потребность в проверенной экспертизе — расти.

Лично я убеждён, что ожидания скорого исчезновения турагентств из-за развития ИИ сильно завышены.

При этом рассчитывать, что сегодняшние ошибки остановят развитие ИИ в туризме, тоже наивно. Между убедительной рекомендацией и удавшимся отпуском пока остаётся немало работы.

На днях вновь активизировались контакты по линии России и США. В Москву приезжали американские переговорщики. Снова появилась надежда на движение к завершению конфликта.

И мне стало интересно: а что это будет означать для туризма?

На самом деле ответ напрямую связан с тем, что будет происходить со всей экономикой страны.

Давайте попробуем спрогнозировать.

Возьмем условный сценарий.

Конфликт завершается до конца 2026 года, но без мгновенного снятия санкций. Финансовые, авиационные и визовые ограничения смягчаются постепенно.

Размышления получились длинные, прошу прощения за очередной лонгрид. Читать тут.

Туристический налог в свое время принимался достаточно быстро. Сейчас, когда появилась практика его применения, становится понятно, что сам механизм требует обсуждения и донастройки.

При этом гостиничная и туристическая отрасль в целом понимает необходимость участвовать в формировании доходов муниципалитетов, особенно тех территорий, которые несут дополнительную нагрузку от туристического потока.

Вопрос в том, как устроен сам механизм.

Когда принимался закон, в нем, по сути, пытались совместить две понятные задачи.

С одной стороны, не хотелось напрямую обременять туриста дополнительным налогом. Поэтому плательщиком сделали гостиницу.

С другой стороны, законодатель хотел сохранить льготы для отдельных категорий граждан.

И вот здесь получилась довольно странная конфигурация.

Налог платит гостиница, а льгота определяется по статусу физического лица.

Но льгота имеет смысл тогда, когда она уменьшает издержку того, кому предоставлена. В действующей модели налоговую издержку несет гостиница.

Поэтому турист, имеющий право на льготу, оказывается в неочевидной ситуации: он может подтвердить свой льготный статус, гостиница уменьшит свою налоговую базу, но из этого вовсе не следует, что сам турист заплатит за проживание меньше.

То есть льгота вроде бы предусмотрена для гражданина, а механизм ее реального получения гражданином фактически не выстроен.

На мой взгляд, здесь логичнее поменять конструкцию: плательщиком сделать туриста, гостиницу — налоговым агентом, а сам налог выделять отдельно от стоимости проживания.

Тогда все становится просто: есть право на льготу — соответствующую сумму турист не платит.

Есть и второй вопрос.

Сегодня туристический налог считается как процент от стоимости проживания.

Дорожает номер — автоматически растет и налог.

Но рост цены номера далеко не всегда означает, что гостиница стала зарабатывать больше.

Зачастую цена повышается вынужденно — вслед за ростом себестоимости: зарплат, тарифов ЖКХ, продуктов питания, ремонта, оборудования и других расходов.

Для туриста этот рост издержек уже отражается в более высокой стоимости проживания. И вслед за этим автоматически увеличивается еще и туристический налог.

Почему рост тарифов ЖКХ, зарплат или стоимости продуктов должен приводить еще и к росту туристического налога?

Мне эта связь не кажется очевидной.

Более того, для самой гостиницы ситуация тоже странная: она повышает цену, чтобы сохранить экономику объекта, и вслед за этим сама становится плательщиком большей суммы налога.

Поэтому мы предлагаем уйти от процентной ставки и перейти к фиксированной сумме в рублях за человека за сутки.

Туристический налог не должен увеличиваться только потому, что растет себестоимость гостиничной услуги.

И еще один момент.

Если логика туристического налога в том, чтобы помогать развивать ту территорию, куда приезжает турист, то гостиничная инфраструктура — такая же часть этой территории.

Поэтому мы предлагаем рассмотреть инвестиционный налоговый вычет для средств размещения, которые проводят реконструкцию или капитальный ремонт.

Если инвестор вкладывает средства в реконструкцию средства размещения или его капитальный ремонт, часть таких подтвержденных затрат могла бы компенсироваться из туристического налога.

Это создало бы дополнительный стимул вкладываться в обновление гостиничного фонда и повышение качества туристической инфраструктуры.

Именно эти предложения РСТ совместно с Российской гостиничной ассоциацией, Федерацией рестораторов и отельеров, крупнейшими гостиничными сетями, операторами и управляющими компаниями направил сегодня Максиму Геннадьевичу Решетникову.

Обсуждая с коллегами итоги «ОТДЫХ Leisure», поймал себя на мысли: если сегодня меня спросят, что такое РСТ, я бы начал не с формального определения.

За три дня выставки 34 эксперта РСТ выступили в 20 сессиях деловой программы.

Но гораздо интереснее посмотреть на темы: законодательство и налоги, гостиничная инфраструктура, аналитика рынка, Travel Tech, продвижение территорий, PR, туристические бренды, устойчивый туризм, круизы, медицинский и экспедиционный туризм, взаимные турпотоки с Китаем, работа музеев и туристическая среда регионов.

Это довольно точный срез того, каким стал РСТ сегодня.

Со стороны РСТ иногда воспринимается как достаточно формальная структура. На практике это прежде всего объединение бизнеса и экспертов, которые работают в самых разных сегментах туризма.

Туроператоры, отельеры, технологические компании, агрегаторы, музеи, круизные операторы, вузы, юристы, специалисты по маркетингу и развитию территорий.

У каждого свои задачи, свои интересы и свой взгляд на рынок. Но именно за счет этого внутри РСТ возникает широкая экспертиза по вопросам, которые сегодня определяют развитие туризма.

И ценность здесь не только в возможности сформировать общую позицию.

Не менее важно, что внутри Союза постоянно возникают новые связи между людьми и компаниями из разных сегментов рынка, совместные проекты и решения на стыке компетенций.

Хороший пример — конкурс «Территория туризма: молодежные проекты и решения 2026», итоги которого мы вместе с географическим факультетом МГУ подвели на выставке.

188 участников, 56 вузов, 34 региона, 94 проекта и 17 финалистов. В экспертную комиссию вошли представители 11 компаний и организаций туристической отрасли.

Но важнее то, что часть участников уже получила от партнеров конкурса предложения о совместной работе и дальнейшем развитии своих проектов.

Для меня это хороший пример того, как должен работать РСТ.

Не как формальная конструкция и не просто как площадка для обсуждения отраслевых вопросов, а как среда, в которой бизнес, эксперты и новые участники рынка находят друг друга, объединяют компетенции и запускают совместную работу.

Второе направление — подготовка руководителей туристических администраций территорий.

Современное управление туризмом региона — это экономика, инвестиции, территориальное развитие, инфраструктура, транспорт, маркетинг дестинации, регулирование, аналитика и постоянное взаимодействие с бизнесом.

Системная профессиональная подготовка руководителей в этих вопросах могла бы существенно помочь и качеству принимаемых решений, и развитию диалога власти с индустрией.

Но за пределами образования остается главное.

После вуза, колледжа или программы подготовки человек выходит на рынок труда и начинает выбирать.

И туризм конкурирует уже не с другим отелем или туроператором. Мы конкурируем с ритейлом, логистикой, промышленностью, банками, IT и всей остальной экономикой.

Человек сравнивает зарплату, график, условия труда, жилье, социальный пакет, карьерные перспективы.

И здесь действует очень простое правило: рыба ищет, где глубже, а человек — где лучше.

Поэтому основа кадровой политики — это не только подготовка специалистов.

Это еще и экономический фундамент самой отрасли.

Если работа в туризме менее привлекательна, чем в других секторах экономики, мы можем сколько угодно увеличивать набор в образовательные учреждения — часть подготовленных людей все равно выберет другие сферы.

Но экономика выбора — это не только зарплата и условия труда.

Есть еще общественный статус профессии.

Мы хотим, чтобы в туризм приходили сильные люди, чтобы они гордились своей работой и видели в ней профессиональную перспективу. Но тогда отрасль должна сама научиться уважать и показывать труд тех, на ком ежедневно держится сервис.

Совсем скоро, 27 сентября, мы будем отмечать Всемирный день туризма.

И мне интересно: сколько горничных в этот день получат региональные и муниципальные награды? Сколько администраторов гостиниц, официантов, поваров, экскурсоводов?

Не только руководителей отрасли и организаторов мероприятий, а именно тех людей, которые каждый день непосредственно создают туристический продукт и впечатление гостя.

Это может показаться символическим вопросом. Но престиж профессии во многом и складывается из таких символов.

Если мы хотим конкурировать за людей с другими отраслями, недостаточно только повышать зарплату. Человек должен видеть, что его профессия уважаема, что мастерство в ней замечают, что в ней можно расти и быть признанным.

Поэтому кадровая политика — это еще и формирование профессиональной среды, в которой человеку хочется остаться.

В итоге кадровый вопрос в туризме гораздо шире количества мест в вузах и колледжах.

Нужно понимать, кого действительно необходимо готовить в системе СПО и высшего образования, где отрасль может привлекать людей с другим профилем подготовки, как обеспечить им быстрый вход в профессию и, главное, какие экономические и профессиональные условия заставят их выбрать туризм.

Потому что главная задача — не подготовить нужное количество людей. Главная задача — сделать так, чтобы нужное количество людей захотело работать именно в нашей отрасли.

Находясь сегодня в Хабаровске на Российско-Китайском форуме, участвую в сессии, посвященной подготовке кадров для отрасли туризма.

И вот что, на мой взгляд, постоянно происходит в подобных дискуссиях.

Когда мы говорим о кадровом дефиците, разговор очень быстро сводится к одному вопросу: сколько специалистов готовят вузы и колледжи и сколько нужно готовить еще.

Но если посмотреть на структуру самой кадровой потребности, картина становится гораздо интереснее.

К 2030 году дополнительная потребность туризма и гостеприимства оценивается примерно в 400 тысяч человек.

При этом около 45 тысяч — специалисты с высшим образованием, еще примерно 116 тысяч — со средним профессиональным.

Вместе это около 161 тысячи человек, то есть примерно 40% всей дополнительной кадровой потребности отрасли.

Теперь посмотрим на то, что система образования уже делает сегодня.

Ежегодно для туристической сферы выпускается порядка 55 тысяч специалистов: около 6,4 тысячи из вузов и примерно 48 тысяч из системы СПО.

Получается, что только за один год система образования выпускает количество специалистов, сопоставимое примерно с 34% всей дополнительной потребности отрасли до 2030 года именно в кадрах с высшим и средним профессиональным образованием.

По СПО ежегодный выпуск составляет около 41% от всей дополнительной потребности до 2030 года, по высшему образованию — около 14%.

Конечно, эти цифры нельзя механически складывать. Нужно учитывать естественное выбытие работников, территориальные дисбалансы, несовпадение структуры выпуска с реальной потребностью предприятий. И далеко не каждый выпускник в итоге приходит работать в туризм.

Количество подготовки, безусловно, можно и где-то нужно наращивать.

Но сами пропорции, на мой взгляд, заставляют несколько иначе посмотреть на проблему.

Возможно, дело не столько в физическом отсутствии людей с дипломами.

Часть потребности вполне можно закрывать специалистами с другим профилем образования.

Туризм очень хорошо интегрирует педагогов, лингвистов, экономистов, специалистов по продажам, маркетингу, IT и представителей многих других профессий.

Во многих функциях важнее не слово «туризм» в дипломе, а способность работать с людьми, понимать сервис, быстро обучаться и осваивать отраслевую специфику.

А основной кадровый вызов лежит еще глубже.

Около 60% дополнительной потребности отрасли — это вообще не позиции, для которых определяющим условием является наличие высшего или среднего профессионального образования.

И вот эту часть проблемы точно невозможно решить увеличением контрольных цифр приема в вузы и колледжи.

Здесь вопрос уже другой: где взять людей и почему они должны выбрать именно туризм?

Это экономика рабочего места. Зарплата. График. Условия труда. Жилье на курортных территориях. Возможность карьерного роста. Сезонность. Социальная инфраструктура. Отношение к человеку.

Именно поэтому мне кажется несколько односторонним, когда кадровую проблему туризма мы в первую очередь обсуждаем через количество студентов и выпускников.

Система образования, безусловно, должна делать свою часть работы.

Для системы СПО ключевая задача — максимально тесная связь с работодателем. Не несколько недель формальной практики, а участие бизнеса в образовательном процессе, преподаватели-практики, работа на реальных предприятиях, понятная траектория от обучения к трудоустройству.

Отдельная задача — профильное высшее образование.

Здесь я вижу как минимум два направления.

Первое — подготовка будущих руководителей предприятий отрасли.

Если человек четыре-пять лет получает профильное образование в туризме, оно должно давать ему реальное конкурентное преимущество.

На мой взгляд, такое образование должно быть глубоко практикоориентированным. До половины образовательного процесса вполне может быть связано с реальной работой на предприятиях, проектами и решением прикладных задач.

К моменту выпуска у человека должен быть не только диплом, но и реальный отраслевой опыт, который позволяет претендовать на первую управленческую позицию, ради которой он, собственно, и учился эти годы.

История с возможной легализацией овербукинга в авиации хорошо показывает, насколько по-разному государство может относиться к схожим экономическим инструментам в разных отраслях.

Суть овербукинга понятна: авиакомпания знает, что часть пассажиров на рейс не явится, и хочет продавать больше билетов, чем физически имеется кресел, чтобы повысить загрузку.

Да, предполагаются компенсации, альтернативная перевозка, возможно, добровольный перенос вылета и другие ограничения.

Но экономическая суть от этого не меняется: бизнес сознательно принимает на себя больше обязательств, чем способен гарантированно исполнить, рассчитывая на статистику неявок.

И здесь для нас возникает принципиальный вопрос.

Если это коммерческое решение авиакомпании, то и все его экономические последствия должны оставаться на стороне авиакомпании.

Для самостоятельного пассажира последствия еще можно описать относительно просто: компенсация, питание, гостиница, перевозка следующим рейсом.

Но в организованном туризме авиабилет — только один элемент сформированного турпродукта.

К моменту вылета туроператор уже мог оплатить гостиницу, трансфер, экскурсии, другие перелеты по маршруту следования, в том числе на рейсах других авиакомпаний. Причем часть этих услуг может быть приобретена по невозвратным тарифам.

Если турист из-за овербукинга вылетает позже, компенсация самому пассажиру никак не компенсирует убытки туроператора.

Он может потерять уже оплаченные услуги, приобрести новые, перестроить маршрут и понести дополнительные расходы.

Почему эти убытки должен нести туроператор, если их причиной стало сознательное коммерческое решение перевозчика?

Именно поэтому РСТ не поддерживает легализацию овербукинга без полноценного механизма, который учитывает последствия для всей туристической цепочки.

В понедельник мы планируем направить нашу позицию министру транспорта Андрею Никитину и министру экономического развития Максиму Решетникову.

Но у этой дискуссии есть и еще одна довольно показательная сторона.

Невозвратные тарифы в авиации существуют давно. Если пассажир приобрел такой билет и добровольно отказался от перевозки, авиакомпания сохраняет полученные средства.

То есть риск неявки пассажира уже давно встроен в коммерческую модель перевозчика.

Теперь предлагается пойти дальше и разрешить авиакомпании, исходя из той же статистики неявок, дополнительно управлять загрузкой за счет овербукинга.

И здесь трудно не вспомнить многолетнюю дискуссию о невозвратных тарифах в гостиницах.

Для гостиничного бизнеса этот значительно более простой механизм до сих пор не реализован.

При этом аргументы, которые мы годами слышим, хорошо известны: невозвратный тариф не обязательно окажется дешевле, а гостиница теоретически может сохранить оплату и затем повторно продать номер.

Получается довольно любопытно.

В авиации вероятность того, что клиент не воспользуется уже оплаченной услугой, становится экономическим основанием для дальнейшего совершенствования revenue management.

В гостиничном бизнесе та же самая вероятность много лет остается одним из аргументов против введения даже невозвратного тарифа.

Наверное, дело не в том, что одному бизнесу нужно разрешать больше, а другому меньше.

Вопрос в последовательности самого подхода.

Если мы признаем, что современный бизнес должен иметь инструменты управления загрузкой и доходностью, то оценивать такие инструменты стоит по единым принципам: добровольность выбора потребителя, прозрачность условий и полная ответственность бизнеса за риски, которые он создает собственным коммерческим решением.

Поэтому на фоне дискуссии об авиационном овербукинге самое время вернуться и к вопросу невозвратного бронирования в гостиницах.

Законодательная основа для этого уже создана. Осталось наконец реализовать механизм в правилах предоставления гостиничных услуг.

Не потому, что «авиации разрешили — разрешите и гостиницам».

А потому, что последовательная экономическая политика предполагает одинаковую логику регулирования для сопоставимых бизнес-моделей.

Вчера в Дагестане произошла очередная трагедия. Во время прогулки по Сулакскому каньону катер с туристами врезался в скалу. Погибла 60-летняя туристка из Ижевска.

К сожалению, это не первый подобный случай. Зимой на Байкале под лед провалился УАЗ с китайскими туристами. В Мурманской области во время айс-флоатинга течением унесло туристку из Беларуси — ее так и не нашли.

Каждый такой случай прежде всего ставит вопрос о безопасности туристов. И здесь, на мой взгляд, компромиссов быть не может.

Услуги, связанные с повышенным риском, должны оказывать только профессиональные участники рынка. Должны существовать требования к технике, оборудованию, квалификации персонала, соблюдению маршрутов и погодных ограничений. И должен быть реальный контроль со стороны региональных властей.

Но есть второй вопрос, который РСТ поднимает уже много лет: кто должен отвечать, если произошла трагедия?

Непосредственный исполнитель услуги? Владелец катера, который отвечает за его техническое состояние и квалификацию капитана? Туроператор, включивший прогулку в туристический продукт? Турагент, продавший тур?

Это не юридическая казуистика. Когда гибнут люди, практически неизбежно возникает вопрос уже не только гражданской, но и уголовной ответственности.

Достаточно вспомнить трагедию в московских коллекторах. Основатель сервиса Sputnik8 Александр Ким сегодня находится в колонии, хотя сам сервис экскурсию не проводил.

И здесь мы подходим к системной проблеме.

Россия — во многом страна приключенческого туризма. Люди едут на Камчатку не только ради гостиницы — они хотят увидеть вулканы. На Байкал — выйти на лед или пройти по озеру на катере. На Алтай — отправиться в горы. В Дагестан — увидеть Сулакский каньон не со смотровой площадки, а с воды.

Именно эти впечатления часто и являются самим туристическим продуктом.

Но туроператор не управляет катером, не обслуживает вертолет, не определяет толщину льда и не проверяет перед каждым выходом техническое состояние автомобиля.

Для этого существует непосредственный исполнитель.

Туроператор может проверить документы, заключить договор, оценить репутацию. Но он физически не способен контролировать действия капитана катера в конкретную минуту или решение водителя выйти на маршрут при изменившихся условиях.

При этом сегодня ответственность за действия такого исполнителя в значительной степени остается и на туроператоре, если его услуга включена в туристский продукт.

Возникает очевидный дисбаланс: ответственность есть, а возможности непосредственно управлять риском — нет.

И решить эту проблему нельзя просто запретом опасных активностей. Если из соображений риска убрать из туристического продукта катера, вертолеты, джипы, конные маршруты, сплавы, выходы на лед, мы сделаем значительную часть путешествий по России просто неинтересными.

Нам нужна другая система.

РСТ давно предлагает сформировать отдельный статус — условно назовем его «организатор туризма».

Это профессиональный участник рынка, который непосредственно оказывает туристу услугу на территории региона и отвечает за ее безопасность.

Такой исполнитель должен находиться в реестре, соответствовать обязательным требованиям, иметь квалифицированный персонал и необходимое оборудование, страховать свою ответственность и находиться под контролем региональных властей.

А у туроператора должна появиться простая и юридически защищенная модель: он заключает договор с легальным участником реестра и отвечает за правильность его выбора, но не принимает на себя ответственность за те действия исполнителя, которые объективно не способен контролировать.

Тогда каждый отвечает за свою часть работы.

Безопасность туриста должна быть абсолютным приоритетом. Но ответственность должна находиться прежде всего там, где находится реальная возможность этой безопасностью управлять.

Без этого противоречия развивать приключенческий туризм в России будет все сложнее.

От имени Российского союза туриндустрии выражаю искренние соболезнования родным и близким погибшей туристки из Ижевска.

Если мы действительно хотим стать заметным туристическим направлением на индийском рынке, нам необходимо гораздо активнее работать с этой индустрией.

Создавать комфортные условия для съемок, приглашать индийских продюсеров, предлагать российские города и природные территории в качестве кинолокаций и поддерживать совместные проекты.

Один успешный фильм, снятый в России, способен познакомить с нашей страной миллионы потенциальных туристов гораздо эффективнее, чем десятки традиционных рекламных кампаний.

Международный туризм — это высококонкурентный рынок.

Индия — один из тех рынков, где потребности туриста удивительным образом совпадают с тем, что Россия может предложить лучше многих других стран.

Главное — вовремя увидеть эту возможность и начать системно с ней работать

Индия сегодня — один из самых интересных рынков для развития въездного туризма в Россию.

Находясь здесь и общаясь с представителями туристической отрасли, все больше убеждаюсь, какой огромный потенциал содержит этот рынок. Но чтобы реализовать его, нам необходимо понять индийского туриста и предложить именно тот продукт, который ему действительно нужен.

Первое, на что стоит обратить внимание, — цена.

В Индии огромный разрыв между уровнем доходов населения. Безусловно, есть очень обеспеченные люди, для которых стоимость путешествия не является определяющим фактором. Но главный драйвер будущего роста — это стремительно увеличивающийся средний класс. Именно эти люди внимательно сравнивают предложения разных стран, и цена становится одним из ключевых факторов выбора.

Очевидно, российская туристическая отрасль не сможет существенно снизить собственные издержки, а значит — и стоимость туристического продукта. Поэтому вновь хочется обратить внимание на курс рубля.

Для экспортной отрасли, которой является туризм, чрезмерно дорогая национальная валюта становится фактором, серьезно снижающим конкурентоспособность России на мировом туристическом рынке.

Второй вопрос — транспортная доступность.

Если мы действительно рассчитываем сделать Индию одним из массовых рынков въездного туризма, уже сегодня необходимо понимать, за счет чего будет увеличиваться провозная емкость.

Российские авиакомпании ограничены количеством доступных воздушных судов. Индийские перевозчики вынуждены использовать более длинные маршруты из-за невозможности полетов через воздушное пространство Пакистана и существующих ограничений при использовании китайского воздушного пространства.

Сегодня это, возможно, еще не главный барьер. Но если мы рассчитываем на кратный рост турпотока, вопрос авиаперевозки неизбежно станет одним из ключевых.

Третье наблюдение оказалось для меня самым неожиданным.

Россию здесь знают прежде всего как страну качественного образования, науки, культуры и истории. Но как туристическое направление Россия практически неизвестна.

Это означает, что нам предстоит не просто продвигать отдельные маршруты. Нам необходимо сформировать сам образ России как страны, куда хочется приехать путешествовать.

При этом у нас есть серьезное окно возможностей.

Индийский турист пока не искушен международными путешествиями. Его проще удивить, заинтересовать и влюбить в нашу страну.

Русская зима, Байкал, Карелия, Алтай, Камчатка, северная природа, белые ночи, исторические города, театры, музеи — для миллионов индийцев это совершенно новый мир.

Есть и еще одна особенность этого рынка, которая особенно важна для российской туристической индустрии.

Индийский турист не заинтересован в тех туристических продуктах, которые составляют основу внутреннего туризма России. Это означает, что развитие въездного туризма из Индии практически не будет создавать конкуренцию внутреннему туризму за инфраструктуру.

Более того, пляжный отдых не является частью туристической культуры большинства индийцев. Они путешествуют не ради моря и купания.

Наоборот, многие стремятся уехать от жары.

Именно поэтому для индийского рынка наиболее интересны прохладный климат, горы, озера, северная природа, культурно-познавательные маршруты, осень, весна и, конечно, настоящая русская зима — абсолютная экзотика.

Получается очень интересное совпадение.

Индийский турист готов приезжать именно тогда, когда российская туристическая индустрия испытывает дефицит спроса.

Это означает, что развитие этого рынка способно не только увеличить въездной туристический поток, но и частично решить проблему сезонности, повысив загрузку инфраструктуры в низкий сезон.

И, наконец, Болливуд.

Для Индии это не просто киноиндустрия. Это мощнейший инструмент формирования общественного мнения.

Здесь даже шутят, что в стране три религии: индуизм, крикет и Болливуд.

Актеры Болливуда — настоящие суперзвезды, которые формируют моду, отношение к странам и даже модели поведения миллионов людей.

Есть ощущение, что мы приближаемся к решению одной из самых затяжных и принципиальных проблем последних лет для туроператоров внутреннего и въездного туризма.

Минэкономразвития России подготовило законопроект, которым предлагается отменить обязанность туроператоров, работающих в сфере внутреннего и въездного туризма, передавать сведения в ГИС «Электронная путевка». Сейчас документ проходит межведомственное согласование.

Если законопроект будет принят, это станет результатом многолетней работы Российского союза туриндустрии и всей отрасли.

На протяжении нескольких лет РСТ последовательно доказывал необходимость пересмотра этих требований. Мы направляли десятки обращений в федеральные органы власти, обсуждали этот вопрос на площадках Государственной Думы, Совета Федерации, Комиссии Государственного Совета по направлению «Туризм», а также на многочисленных совещаниях и отраслевых мероприятиях.

Эта тема неоднократно поднималась и на встрече с туристическим бизнесом, которую проводил Министр экономического развития Российской Федерации Максим Геннадьевич Решетников в рамках Международного туристического форума «Путешествуй!».

Последний раз мне довелось подробно говорить об этом на стратегической сессии по развитию туризма под руководством Председателя Правительства Российской Федерации Михаила Владимировича Мишустина. Тогда мы еще раз обратили внимание на главное противоречие: административная нагрузка на бизнес огромна, а практическая ценность собираемых данных крайне ограничена - по данным Минэкономразвития, через ГИС «Электронная путевка» проходит около 1% общего туристического потока по внутреннему и въездному туризму. Такой объем информации не позволяет делать объективные выводы о состоянии рынка, зато требует от туроператоров постоянных затрат на интеграцию, сопровождение информационных систем и выполнение многочисленных технических требований.

Особенно чувствительной эта нагрузка становится сегодня, когда многие предприятия туристической отрасли работают в условиях серьезных экономических вызовов и буквально борются за сохранение устойчивости.

Очень хочется надеяться, что согласование пройдет максимально оперативно.

С 1 сентября заканчивается отсрочка применения требований, связанных с передачей сведений в ГИС «Электронная путевка» с учетом изменившегося определения туристического продукта. Это означает, что туроператоры внутреннего и въездного туризма будут обязаны передавать в систему значительно больший объем сведений, чем требуется сегодня, а административная нагрузка на бизнес существенно возрастет.

Именно поэтому сейчас крайне важно как можно быстрее завершить согласование законопроекта и обеспечить его принятие. Для тысяч туроператоров это не просто техническое изменение законодательства, а реальное снижение административных барьеров, сокращение издержек и возможность сосредоточиться на развитии бизнеса, а не на выполнении формальных требований, практическая ценность которых так и не была подтверждена.

Очень надеюсь, что уже в ближайшее время этот законопроект пройдет все необходимые процедуры и станет законом. Для туристической отрасли это будет действительно важное и давно ожидаемое решение.

❗️Путин поручил оказать Крыму меры поддержки из-за трудностей туротрасли.

"Это вещи временного характера, совершенно очевидные. Они связаны с действиями по срыву сезона отпусков наших граждан, в том числе на юге нашей страны и в Крыму. Но действия по поддержке людей, которые там и живут, и приехали на отдых нужно осуществить сейчас, а не позже", - сказал президент.

Подвели итоги первого туристического полугодия.

Вместе с коллегами из Travelline проанализировали данные бронирований за первое полугодие 2026 года.

Тенденции, о которых мы говорили еще в начале года, подтверждаются. Рынок внутреннего туризма вошел в стадию коррекции.

Количество бронирований на летний сезон (май–сентябрь) сократилось на 5,4%, а количество забронированных номеро-ночей — на 6,9%. Если смотреть бронирования на весь 2026 год, снижение выглядит менее выраженным: количество бронирований сократилось на 2%, а количество номеро-ночей — на 3,9%.

Это говорит о том, что основные изменения сегодня происходят именно в высоком летнем сезоне, который формирует основную выручку большинства предприятий туристической отрасли.

Коррекция имеет сразу несколько причин.

Первая — снижение потребительской активности. Сегодня эта тенденция характерна для многих отраслей экономики, и туризм не является исключением.

Вторая — укрепление рубля. Зарубежные направления стали более конкурентоспособными по цене, поэтому часть туристов после долгого перерыва вновь возвращается к отдыху за пределами России.

Третья — транспортные ограничения. Задержки рейсов, ограничения работы аэропортов и изменение привычной логистики поездок влияют на решения туристов и повышают осторожность при планировании путешествий.

Эти процессы хорошо отражаются и в гостиничной статистике. Средняя стоимость номера (ADR) выросла менее чем на 2%. Для гостиничного рынка это очень показательный результат. Цена напрямую зависит от соотношения спроса и предложения. При более слабом спросе средства размещения сдерживают рост тарифов, используют более гибкую ценовую политику и стремятся сохранить загрузку.

Еще одна тенденция — постепенное сокращение продолжительности поездок. Туристы внимательнее относятся к своим расходам и чаще оптимизируют продолжительность отдыха.

Отдельного внимания требует ситуация в Крыму. Снижение спроса здесь остается существенно выше среднероссийских показателей. Ограничения транспортной доступности, вопросы безопасности и общий информационный фон продолжают влиять на решения туристов. Количество бронирований на летний сезон сократилось более чем на 40%.

Есть еще один фактор, который сегодня вызывает серьезную обеспокоенность.

Это ситуация с обеспечением топливом автомобильного туризма.

Для большинства туристических направлений автомобиль остается основным способом путешествия. В зависимости от региона на него приходится от 30 до 70% туристического потока. Любая неопределенность, связанная с возможностью спокойно добраться до места отдыха, уже влияет на решения туристов. Если эта проблема сохранится, она может стать одним из ключевых факторов второй половины сезона.

Для туристического бизнеса последние годы стали периодом постоянной адаптации к новым вызовам. Сегодня отрасли вновь требуются быстрые решения.

Ситуация в Крыму требует оперативных мер поддержки предприятий туриндустрии. Российский союз туриндустрии уже обратился в Правительство Российской Федерации со своими предложениями и продолжает настаивать на необходимости их скорейшего принятия.

Не менее важно обеспечить стабильную работу автомобильной инфраструктуры. Гарантированное наличие топлива на основных федеральных магистралях, ведущих к курортным регионам, сегодня становится одним из ключевых факторов успешного проведения туристического сезона.

Убежден, что именно на решении этих практических задач сегодня необходимо сосредоточить основные усилия. От этого зависят результаты второй половины сезона, устойчивость предприятий туристической отрасли и готовность миллионов людей провести свой отпуск в России.

Ситуация с туристическим сезоном в Крыму становится все более очевидной.

По данным Travelline, за последние две недели, объем бронирований в Крыму сократился на 58% относительно аналогичного периода прошлого года.

В последнее время произошло несколько событий, напрямую повлиявших на потребительское поведение. Изменения в транспортном сообщении с полуостровом, ограничения, связанные с обеспечением региона топливом, а также общий информационный фон привели к резкому снижению спроса на семейный отдых в Крыму.

Решение о приостановке до 1 сентября приема детей в лагеря затрагивает уже другой сегмент рынка — детский организованный отдых, который ежегодно обеспечивает региону значительный туристический поток в летние месяцы.

Для туристической отрасли региона это означает потерю значительной части высокого сезона. Основная выручка гостиниц, санаториев, гостевых домов, детских лагерей и многих других предприятий формируется именно летом. Выпадающие доходы такого масштаба практически невозможно компенсировать в течение года.

С учетом текущей ситуации вероятность быстрого восстановления спроса остается минимальной. Поэтому есть основания говорить о том, что туристический сезон 2026 года в Крыму, по сути, уже сорван.

Сложившаяся ситуация требует принятия решений сразу по нескольким направлениям.

Часть туристического потока неизбежно будет перераспределяться на другие российские курорты. Это потребует дополнительного внимания к вопросам транспортной доступности, логистики и обеспечения безопасности туристов на принимающих направлениях.

Отдельного внимания требует поддержка туристической отрасли Крыма. Уже сейчас целесообразно рассматривать отсрочки по налогам, в первую очередь имущественным, а также механизмы предоставления беспроцентных займов для возврата средств по отмененным бронированиям, так как полученные предоплаты уже были направлены на подготовку и обеспечение сезона.

Туризм является одной из ключевых отраслей экономики Крыма. Сохранение предприятий, рабочих мест и туристической инфраструктуры сегодня становится важнейшей задачей.

При этом решения необходимо принимать уже сейчас. Привычный подход «давайте подождем и посмотрим, как будут развиваться события» в данной ситуации очевидно не подходит. К моменту, когда последствия станут окончательно очевидны для всех, значительная часть необходимых мер поддержки уже может оказаться запоздалой.

РСТ в ближайшее время направит свои предложения по поддержке туристической отрасли Крыма и Севастополя главам регионов и в Министерство экономического развития Российской Федерации.