⸝⸝ ✨⸝⸝ #interact with @WE1MARER
Whenever I'm alone with you
You make me feel like I am home again
Whenever I'm alone with you
You make me feel like I am whole again
🔤огода в Париже сегодня была не самая романтичная... пасмурно, ветер бьет в лицо, но благо без осадков. Вообще Веймар уже как неделю хотел покинуть это место и посетить города Эльзаса, чтобы прикупить родственникам местного вина и укатить обратно в Берлин со спокойной душой, однако, его слезно упросили остаться еще на парочку дней. Всё дело в том, что русской проказе было жизненно необходимо попробовать обойти хотя бы одну четверть города, уж больно ему нравилось ходить и наблюдать за здешним мракобесием — особенно после полуночи. Не сказать точно, что Париж ему нравился из-за чувства фанатизма, поскольку оно как таковое в последние несколько недель начало отпускать его душу и заряжать мыслью о том, что этот город красив сам по себе, без каких-либо на то исторических причин. Ему нравилось то, что некоторые места сохранились ровно такими же, какими и были в начале двадцатого века, ему нравилось наблюдать за свечением ночных фонарей и их отблеском в темном небе, а сопровождающая его тишина наталкивала на чересчур уж серьезные мысли. Последнюю неделю он гулял совершенно один, поскольку а) Виль устал; б) Виль устал от Франции; в) Виль устал от своего хронического истощения. Ох, как совет иногда мечтает о том, чтобы эта дрянь перестала портить жизнь немца, но в как таковое исполнение мечты он не верит. Это скорее так, просто порадовать своего внутреннего «я» блеклым стимулом для хорошего настроения.
Ах, да, хорошее настроение. В последнее время Илье казалось, будто он совсем не в своей тарелке. Голова ходила ходуном из-за постоянных мыслей, а ощущение чего-то «привычного» словно испарилось, потому что сколько бы он не сидел на скамье, утыкаясь лицом в собственные ладони и изредка потягивая сигареты, базовое чувство комфорта и наслаждение жизнью совершенно не собиралось возвращаться. Можно было подумать, что дело наверняка в чем-то масштабном или воистину страшном, но нет.
Он просто устал от своего амплуа постоянной хохотушки, которая даже не отрицает свою тупость. Веймар ему всегда говорил, что: «Люди будут относиться к тебе также, как и ты к себе и бла-бла» а русский настолько себя не уважал, что можно было совершенно спокойно сказать, что главным его оскорбителем является он сам.
С очередной ночной прогулки он вернулся примерно в четыре утра с настроем хуже, чем у кильки в консервной банке. Медленно разувшись и сбросив пальто на ближайшую поверхность, он постарался как можно тише пройти коридор, надеясь не будить немца, но тот уже стоял у выхода из спальни с нерасчесанными волосами и триста раз помятой одеждой.
— Meine sonne, я тебя снова ждал. — произнес Веймар, делая шаг вперед и приподнимая подбородок ввысь, чтобы смотреть снизу вверх и наблюдать реакцию этих карих глаз. Илья только тяжело вздохнул, беря рукой его подбородок и медленно проводя большим пальцем по нижней губе.
— Ну вот... Теперь я точно знаю, что ты дуешь губы при обиде. — Он наклонился легонько прижимаясь лбом к его и нарочито улыбнулся, явно с желанием того порадовать поднимая уголки губ. — Чего не спим, соня? Зачем меня ждать? Ты хочешь, чтобы я погрел твое одеяло? Ах, эта немецкая экономия! Ахаха!
— Нет. Это забавно, но нет. Мне кажется странным твое постоянное отсутствие утром. Мне нужно было быть рядом. Прости меня, мне стоило...
Вильгельма перебивают, беря его лицо двумя руками и поглаживая по черте скул.
— Да брось. Ты не спал и сейчас уставший, больной и явно непонимающий пытаешься что-то сказать, когда всё и так... Ты радуешься, я радуюсь, все рады. Это ли не хорошо? Я просто слишком много думаю, возможно, от этого всё и идет. Прошу, не бери в голову. Пожалуйста. Я просто кретин самую малость.
Вильгельм обнимает его, сжимая свои пальцы на чужих плечах чуть ли не до боли. Он слишком эмпатичен, чтобы не замечать некоторых перемен в их будничной жизни, даже на фоне какого-то там Парижа. Ему стоило переживать не о своей хронической усталости или